Кое-как подавив сильный приступ тошноты, Бернард повернул голову, чтобы проверить, обмануло ли его зрение или нет, и встретился с призраком лицом к лицу. От нее веяло могильным холодом, сыростью и пряными духами. Женщина приподняла вуаль. Карие глаза казались безжизненными, искусственными, как помутневшие от времени стеклянные бусины. Она была очень похожа на куколку из коллекции, обнаруженной в заброшенном театре, – изящная, хрупкая и неподвижная. Только человеческого роста. Губы цвета спелой вишни растянулись в грустной, виноватой улыбке. Бернард осознал, что внешне они с незнакомкой были примерно одного возраста. Возможно, она выглядела даже младше, как Эрика. Хотя наверняка сейчас по возрасту годилась бы Бернарду в матери. Ее внешность показалась ему знакомой. Черты лица, яркая помада. Он подумал (или этот образ подкинул ему сам призрак) о помощнице мэра Роне Дарсен. Может быть, она и призрак связаны родственными узами? Девушка, словно бы услышав эти мысли, слабо улыбнулась и коротко кивнула.
– Она моя младшая сестра, – замогильным голосом шепнула она. Безэмоционально. Как робот.
Девушка потянулась к руке Бернарда, и через мгновение он ощутил прикосновение ледяного ветра к коже. Холод от руки поднялся выше и как быстродействующий яд распространился по всему телу, вызывая сонливость и дикую усталость. Ноги сделались ватными, голова закружилась, макушки деревьев внезапно потянулись вверх. Все вокруг вдруг потемнело, словно над пересохшим прудом пролетело что-то огромное, и сквозь темноту медленно проступили очертания автомобильного салона.
Небольшой фургон. В нем несколько человек. Переговариваются, обмениваются шутками и что-то обсуждают друг с другом. Какое-то выступление. Кто-то из них прижимает к себе одежду в чехле с вешалкой. Девушка со светлыми волосами цокает и говорит что-то про грим. Рыжеволосый парень напоминает о репетиции. Они – актеры театра. Все, кроме водителя. На переднем пассажирском сиденье сидит она. Клетчатое пальто. Шляпка с вуалью. Другие одеты немного иначе, но ей нравится одеваться именно так. Кто-то обращается к ней по имени. Лейла. Да, ее зовут Лейла.
Каждый раз, когда машина останавливается, кто-то из них выходит. До тех пор, пока в машине не остаются только двое. Она и водитель. Он необычайно вежлив и дружелюбен. Как и всегда. Она знает его уже несколько месяцев. Он привозит их на спектакли, а после развозит по домам. Помогает перевозить реквизит и костюмы. Она считает его симпатичным и давно деликатно заигрывает с ним. Он так же деликатен в ответ – никогда не распускал руки, никогда не пытался соблазнить ее, не отпускал сальных шуточек. Не смел даже сказать грубое слово в ее присутствии.
Она рада, что они остались вдвоем. С ним приятно общаться. Они так разговорились, что она не сразу заметила, как они оказались на пустынной и неизвестной ей дороге. «Он водитель, он знает дороги лучше меня», – объясняет она себе. Машина останавливается. «Что случилось? Почему мы остановились?» – спрашивает она. «Что-то с колесом, – отвечает он, улыбаясь. – Надо проверить». Он выходит наружу. Там темно. Фонарей на этой дороге нет. Только звезды на небе и половинка луны. Он обходит машину и почему-то смотрит по сторонам. Затем садится за руль с еще более широкой улыбкой, чем прежде. «Все нормально?» – спрашивает она. «Да. Все замечательно», – отвечает он и глушит двигатель.
Фары гаснут, и какое-то время они находятся в полной темноте, к которой не успевают привыкнуть глаза. Это ее напрягает, но они ведь давно знакомы. Ничего плохого не может случиться. Она слышит движение в темноте. Что-то не так. Его рука скользит по пуговицам ее пальто и властным движением расстегивает верхние у воротника. Она отстраняется, но в итоге лишь с силой вжимается в сиденье, и его крепкие ладони в мгновение смыкаются на ее тонкой шее. Воздух перестает поступать в легкие. Она поднимает руку, старается оттолкнуть его лицо. Он дышит глубоко и влажно, как собака. У нее ничего не получается. Рука только обессиленно скользит по лицу, словно гладит, а он яростно прикусывает ей пальцы сквозь перчатки. Как животное. Разве это он? Она не может ничего поделать. Старается, но не может. Ремень безопасности прижимает ее к сиденью, не давая двигаться. Вторая рука отчаянно хватается за ручку двери и тянет ее на себя. Но машина заперта, и дверь не открывается. И никого больше нет. Только пустынная дорога и бесконечная лесополоса по обе стороны.
Она буквально чувствует, как остатки жизни уходят из нее, и успевает вспомнить родителей и младшую сестру, которая еще даже в школу не пошла. Она перестает двигаться, но продолжает видеть, что происходит. Только теперь словно бы со стороны. Он размазывает пальцем помаду, превращая ее аккуратные губы в широкий клоунский оскал. Затем отдаляется и смотрит так, как смотрит ребенок, случайно задушивший котенка во время игры: а что, игрушка больше не будет двигаться?
