Окно в другое измерение полностью

А однажды, когда я чуть подрос, мы с мамой были в этом скверике, она взяла меня на руки, и мы сидели на скамейке и грелись на солнышке. И тут я увидел много маленьких детей, которые тоже гуляли в колясках со своими мамами. Но эти дети сидели, держали в руках игрушки, и голова у них держалась прямо, а не падала вниз, как у меня. Тогда я впервые заметил, что я не такой, как другие дети, и мне кажется, что я начал догадываться, почему мы ходим к врачам и почему мама с папой бывают часто такие грустные. Наверное, они хотели, чтобы я был такой же, как эти дети. Но как это сделать - врачи не знали, а у меня ничего не получалось, как я ни старался... И мама с папой искали в украинских селах разных дедок-бабок, которые меня усыпляли, что-то там шептали, давали мне какие-то травы, советовали укутывать в навоз, делать скипидарные ванны. В общем, на мне перепробовали все. И я все терпел: ведь мне так хотелось стать таким же, как все дети, чтобы мама с папой чаще улыбались и меньше грустили!

А когда мне исполнился один год, мы впервые поехали в Евпаторию. Об этом городе маме рассказала одна знакомая, у которой сын был такой же, как я. Она сказала, что там принимают таких больных на лечение. По крайней мере, там делали все возможное, что могли предложить врачи, - не отнимали у родителей и у нас, «децепешных» детишек, надежду на то, что и мы когда-нибудь будем ходить, бегать, говорить.

Этот удивительный город Евпатория! Из самых отдаленных уголков нашей страны самолетами и поездами туда привозили больных детей со страшным диагнозом - ДЦП. Местные жители обычно сдавали квартиры приезжим родителям с больными детьми, а в курсовочном бюро, после двухнедельного стояния в очереди, можно было приобрести курсовку на лечение. И когда она наконец-то оказывалась в руках родителей - это было такое счастье! Ведь появлялась надежда! А вдруг именно им-то и повезет! А вдруг именно на их ребенка упадет божественный взгляд! И счастливые мамы и папы, глядя на своих детишек, беспорядочно размахивавших руками и ногами, везли их по улицам города в переделанных умельцами детских колясках на массажи, грязи, к логопедам и на множество других, самых разных и бесполезных процедур, надеясь если не вылечить, то хотя бы немного облегчить состояние своих детей.

Мы с мамой и папой ездили в этот город восемнадцать лет. Жили мы все эти годы на одной и той же квартире, у одних и тех же хозяев: тети Лены и дяди Толи, которые, конечно, стали нашими лучшими друзьями. Каждый год они встречали нас на машине в Симферополе, и пока мы ехали, я всегда внимательно смотрел в окно, вспоминая дорогу, чтобы дядя Толя случайно не пропустил знакомый поворот в Евпаторию. И вот мы уже почти добрались - поворот на улицу Кирова, где машина резко тормозила у дома номер 3.

А там нас всегда радостно встречали - и баба Вера, мама Лены, и Костя с Юрой, сыновья Лены и Толи. А в гостиной нас уже ждал праздничный обед с жаренной на сливочном масле черноморской камбалой, которую мы все очень любили! Костя с Юрой помогали нам занести вещи, мою коляску отвозили в кладовку, но меня им не разрешали брать на руки - боялись, чтобы они меня не уронили. Дело в том, что они тоже были больные. Нет, не такие, как я, - ребята ходили и умели разговаривать, но, несмотря на то, что они были старше меня, иногда мне казалось, что они немножко странные, как будто все время удивленные, и понимают все как-то по-своему. Почему-то я подумал, что они - инопланетяне. Когда я научился немножко разговаривать, я даже спросил об этом папу, а он мне на ушко сказал: «А что, может быть, но они не признаются».

И только позже я услышал от мамы, что их совершенно неизлечимая болезнь называется таким звучным и совсем не страшным словом - олигофрения. Даже не знаю, что хуже - не уметь ходить, как все, или не уметь думать, как все? Но со мной они дружили, приходили ко мне в гости поиграть в игрушки и посмотреть картинки в книжках. А мама часто мне говорила: «Посмотри, какие мальчики аккуратные! Никогда не подойдут к столу, не помыв руки». (Так их приучил папа, дядя Толя. И я видел, что они его побаивались.)