Я помню, когда мне было лет шесть, одна мамина знакомая зашла к нам с дочкой Аленой. Конечно, девочка вначале удивленно на меня посмотрела, но потом все же подошла ко мне, протянула мне руку и даже погладила по голове. И пока наши мамы разговаривали, она мне рассказала, что у нее есть очень красивая и умная кошка, и даже прочитала мне стишок, который сама сочинила. Но ее мама торопилась, и они вскоре ушли, а Алена пообещала, что обязательно еще ко мне придет. Но она так и не пришла. А тетя Наташа, мама Алены, встретила как-то маму в городе и сказала, что она не может разрешить своей дочке ходить к нам, потому что в тот вечер Алена очень расстроилась и даже плакала от жалости... Мне и до сих пор непонятно: разве жалость такое плохое чувство? Разве лучше, когда у человека ее нет? Но всем же не объяснишь. «Ну и ладно, - сказала мама, улыбаясь, - проживем и без них, чего уж тут расстраиваться». Мы с мамой не обиделись. Ведь понятно: кто же захочет, чтобы ребенок плакал, даже если это из-за жалости? А папа очень огорчился и сказал, что так нельзя воспитать хорошего человека. А еще говорят, что жалость унижает. Не знаю, меня она не унижает. Это так естественно - жалеть больного, слабого. Мне больше нравится поговорка: жалеет - значит, любит.
А в Евпатории все было по-другому. В этом городе у нас было право на почти нормальную жизнь - мы вместе с моим другом Славухой и нашими родителями гуляли по набережной, смотрели фильмы в летнем кинотеатре, а иногда даже пили у бочек пиво с таранкой. Почему-то всем нам было очень весело и смешно. Я помню, как мы смеялись, а прохожие смотрели на нас и тоже улыбались. И мы забывали о том, что мы в колясках! Глядя на нас, они, видно, тоже забывали об этом!
В общем, мне было хорошо в Евпатории. Я думаю, что и моим родителям там тоже было если и не хорошо то, во всяком случае, намного лучше, чем дома. Они видели, что не одиноки в своем горе, и никто не смотрел на них с жалостью из-за того, что у них такой ребенок. Ведь нас там таких было ужас как много. Чего же друг друга жалеть? И все взрослые очень старались виду не показывать, что у них там на душе. Они улыбались, смеялись, шутили - с нами ведь не соскучишься! Все были заняты: спешили на процедуры, в магазины, на рынок. И все было, как у всех, целый месяц или два. А потом мы прощались с друзьями и разъезжались по домам. Но я знал, что мы сюда обязательно вернемся! Целый год мама с папой экономили деньги, чтобы на следующее лето мы снова могли поехать и встретиться с нашими друзьями, и снова, и снова!..
И так восемнадцать лет! Восемнадцать лет надежды! А вдруг повезет?! Кто-то научится лучше сидеть, стоять, а кто-то пойдет - хоть и плохо, но пойдет. А кто-то заговорит! Но, если честно, то такое случалось очень, ну очень редко. Гораздо чаще кто-то из давних знакомых на следующий год не приезжал, и мои родители, надев на лица беспомощные улыбки, объясняли мне, что там все, конечно, в порядке. Просто нет денег! Но я-то знаю, что это не только из-за денег. Иногда, когда мама думала, что я не слышу, она со своими подругами говорила о моих знакомых детях, которых родители отдавали в дома инвалидов, а там они почти всегда быстро умирали. И я думаю, что не только потому, что за ними плохо ухаживали. А потому, что они не могли больше никого любить. Ведь их предали самые любимые люди - родители. Как мне жалко было этих детей! Я сам точно знал, что меня никогда не отдадут! Я просто знал. Ведь меня мама с папой так любили, так любили, просто так, ни за что, такого, как есть. Что же это такое - любовь? Настоящая любовь - это когда тебя любят ни за что?
А однажды. не приехал мой друг Славуха. И тут уж мама не смогла меня обмануть. Я ведь знал, что она подружилась с тетей Люсей, Славухиной мамой. Она пыталась мне объяснять, что он просто заболел. Но что-то было не так, в комнате как будто бы висело черное облако. Я это сразу понял, недаром мама говорила, что у меня очень развита какая-то интуиция. Что такое интуиция, я не понимаю, но иногда я действительно что-то знаю непонятно откуда. А тогда папа подошел ко мне и сказал: «Славуху мы больше никогда не увидим. Звонила тетя Люся и сказала, что они все переехали на другую планету, где, возможно, научились лечить вашу болезнь».
Это он, конечно, не подумал! Хоть мы с ним в то время и увлекались фантастикой (у нас была вся «Библиотека научной фантастики», и папа каждый вечер перед сном мне читал что-нибудь), но я что-то не помнил, чтобы так запросто можно было перебраться на другую планету. И потом, если бы они нашли такую планету, где лечат этот паралич, то я уж точно знаю - Славуха без меня ни за что бы не поехал. Объяснить это все словами я не мог, - я тогда почти не разговаривал, - да и что тут объяснять?!
