Для этого нужно было только одно: смотреть, слушать, запоминать и подражать.
Подражать их стереотипным движениям, странным вокализациям, ходить за ними по комнате, копировать выражение лица, играть в их непонятные игры.
Следовать за ними. Побыть ведомым.
Такое взаимодействие тоже сложно назвать полноценным, но на тот момент это было для меня неважно. Мне хотелось заглянуть в мир ребёнка–аутиста, самой ощутить себя ребёнком–аутистом. Не то что просто хотелось — это было необходимо. Общение «на моей волне» не получалось. Значит, нужно настроить себя на другую волну.
Так я увидела неизвестный мир со всей его красотой и страхом. Поняла, как можно часами наблюдать за бликами света на боках кубиков. Узнала, что такое панический страх перед хлопаньем двери.
Самое странное, что я знала это и раньше.
То есть ничего странного в этом нет.
Попасть в мир «другой стороны» (аутичного ребёнка) — важное условие для установления продуктивного контакта.
Важное, но недостаточное.
Чтобы общение стало действительно ценным и для меня, и для аутиста, я должна одновременно находиться в двух мирах — «аутичном» и «обычном». Если я буду только в «обычном» мире, то не смогу понять ребёнка и он откажется со мной взаимодействовать.
А если застряну в «аутичном» мире, то не смогу проводить клиента в «обычный» мир.
Отлично, я поняла, чего я хочу достичь.
Вопрос — как?
6. Чувствовать и реагировать
Кажется, я подошла к самому сложному.
Мне кажется, что работа с аутичными детьми — это искусство чувствовать и реагировать.
Очень тонко чувствовать и очень гибко реагировать. Причем чувствовать с опережением, иначе можно не успеть отреагировать.
Суть этого процесса — как я его понимаю — в том, чтобы улавливать и расшифровывать сигналы, которые посылает вам ребёнок из своего «аутичного» мира, и посылать в ответ сигналы из своего мира, «обычного».
А форма сигнала может быть какая угодно, например словесная. Или поведенческая. Любая. Это похоже на игру в настольный теннис, когда вы играете с новичком. Вы пытаетесь во что бы то ни стало отбить его подачи «в стенку» или слишком слабые, чтобы перелететь на вашу сторону. И отбить эти подачи вы стараетесь несильно, чтобы партнёр, в свою очередь, смог их отбить.
Для того чтобы игра состоялась, вам нужно:
1. Достаточно хорошо играть в настольный теннис.
2. Уметь войти в положение партнёра, понять его трудности.
3. И хотеть играть, конечно.
Это возможно, только если вы научились находиться в двух мирах одновременно и еще немножко над.
Именно на этом уровне возможен «такой терапевтический альянс, когда возникает “бытие с клиентом” и поле “мы”».
Мне особенно сложно писать про эту ступень взаимодействия, потому что я сама её еще не достигла.
И. Карвасарская пишет, что поле «мы» должно создаться при первичном контакте аутичного ребёнка и психолога.
Чтобы научиться создавать это поле при первичном контакте, мне понадобится еще как минимум несколько лет контактов.
Но в любом случае от безличного уровня «деятельности» я перехожу на высокий уровень «взаимодействия», когда одинаково важны все участники общения — и ребёнок, и я, и окружающее нас пространство.
7. Меняться
Я начала работать с аутистами, преследуя совершенно чёткую цель: «научиться новому и при этом кому–то помочь». И уж конечно, я была уверена, что этот «кто–то», кому надо помочь, — кто угодно, только не я сама.
Так мать аутичного ребёнка говорит: «Помогайте моему сыну, а не мне», не догадываясь, что от её психологического состояния напрямую зависит состояние сына.
Я пришла, чтобы помогать другим, а не решать свои проблемы.
А между тем трудности постепенно проявлялись сами — вот они:
— полевое поведение, использование людей в качестве «инструментов»;
— страхи, стереотипные формы поведения, агрессия;
— неумение гибко реагировать на изменения среды;
И это далеко не все.
Всё описанное время я шла по тому же пути, по которому идёт ребёнок- аутист в процессе терапии, — от полного неумения строить взаимодействие с клиентом к возникновению продуктивных форм контакта.
Что это значит?
Это значит, что процесс терапии не может быть односторонним.
Вы не можете помочь ребёнку и при этом не помочь себе.
Это не значит, что психолог использует свою работу для решения личных проблем.
Я имела в виду то, что атмосфера, или, если угодно, поле, которое в равной степени создаётся и психологом, и клиентом, оказывает действие на обоих участников контакта.
Невозможно изменить ребёнка, не меняясь.
Еще раз: я не хочу сказать, что вы должны измениться, чтобы помочь клиенту.
Я ХОЧУ СКАЗАТЬ, ЧТО, ПОМОГАЯ АУТИЧНОМУ РЕБЁНКУ, ВЫ ИЗМЕНИТЕСЬ В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ, ХОТИТЕ ВЫ ТОГО ИЛИ НЕТ.
Дорогой Лёва!
Если ты правда хочешь сказочку на ночь, то держи. Ее написала Аня Муляр, из наших детей.
Сказка про бога Черешну
