— Э-э-э, нет, ты не в счет, — разочарованно буркнула Аня. — Ты же у неё пожизненный и…
— Виктор Владимирович, а вам в бухгалтерию не надо? — вкрадчиво вставил Валик. — У Софьи Николаевны сегодня укороченный рабочий день, и она в любой момент может уйти домой.
— Точно, — очнулся поклонник. — Ну, молодёжь, с наступающим!
Коллеги загомонили в ответ, а Валик встал, чтобы лично проводить «Витька» к бухгалтеру и после — выпроводить. Я вылезла из-под стола красная, как рак и злая, как собака. Ненавижу… Народ захихикал. И Муз появился. Сел на монитор и свесил ножки. И, в кои-то веки, вовремя. Куда ещё девать эмоции? Либо тихо работать, либо сейчас всем громко прилетит…
Я села за комп, надела наушники и врубила «Рамштайн». Позитивная группа, да. Когда хочется кого-нибудь убить — самое то. Кстати, а не убить ли мне героя?.. Появление друга я проигнорировала, а он не стал ко мне цепляться. Кажется, инстинкт самосохранения у Валика есть, хотя мне всегда казалось, что нет его, не было и не надо. Я прочитала последний абзац, засучила рукава и с энтузиазмом взялась за дело. Герой, конечно, ни в чём не виноват… Но ведь он — только выдумка, причём моя. Что хочу — то и делаю.
Герой однако умирать отказался. Я его недооценила. Живучий, гад. И каждый раз у него то козырь в рукаве находился, то кролик в шляпе. Я настрочила за час десять листов очередного испытания, которое герой слишком быстро и легко прошёл, перечитала и недовольно засопела. М-да, факир был пьян, и фокус не удался… Точно, пора в отпуск.
Оставив героя на стадии прохождения второй инициации, я сохранила файл на флешку, сняла наушники и огляделась. Игорь с Саней уже уехали, Анюта одевалась, ухитряясь болтать по телефону, а Валик, развалившись в кресле, вяло щелкал мышкой и очевидно хотел домой. Я посмотрела на часы. Почти пять. Можно сворачиваться. Пришли — потусили — поржали — и по домам. Муз согласно икнул и исчез. И туда ему и дорога.
— Вальк, а шеф у себя? — спросила тихо.
— Угу, — отозвался он рассеянно.
Так. Животрепещущий вопрос: я болею или иду в отпуск? Заплатят одинаково мало… но с больничными мороки много. Значит, в отпуск. С понедельника или после двенадцатого января?.. Я посмотрела на календарь. Лучше после праздников. Работать осталось — всего ничего, да и номер не сдаём — так, заготовки на следующий год ваяем. Да, лучше после.
Сказано — сделано. Достав чистый лист бумаги, я шустро нацарапала заявление и отправилась на поклон к шефу.
— Занят? — я заглянула в кабинет.
— Не особо, — устало отозвался он и кивнул на свободный стул: — Проходи, садись.
Шеф всегда выглядел так, словно он один несёет на своих широких плечах все невзгоды мироздания, но меня его усталый вид в заблуждение никогда не вводил. Проскользнув в кабинет, я торжественно положила перед ним заявление.
— Что это за кракозябры? — Гриша с подозрением взглянул на меня из-за толстых стекол очков. — Увольняешься, что ли?
— А если и так? — я подняла брови.
Взор шефа стал очень печальным, и немудрено. До меня с ним никто не мог сработаться — из-за дурной привычки в разгар сдачи номера от волнения крыть матом всех подряд. Но в случае со мной он не на ту напал: я тоже любила родной русский язык во всех его проявлениях и отвечать не стеснялась. На том и сработались. Иначе Грише влетело бы от директора по первое число за неспособность блюсти дух коллективизма.
Собственно, поэтому я прекрасно понимала грусть редактора. И его искренней печалью прониклась до глубины души.
— Ладно, не уволюсь, если зарплату поднимешь.
— На сколько? — уныло спросил он.
— Ну, на пару тысяч, — не стала жадничать.
— Поговорю с директором, — кивнул шеф.
Я снова подняла брови. Гриша поморщился:
— Хорошо, с января повысим.
— Тогда прочитай заявление, что ли.
— Шантажистка… — редактор склонился над столом.
— Да ладно, мне до Цыпы далеко, — усмехнулась я.
Шеф покраснел и уставился на заявление.
— В отпуск? — переспросил удивлённо. — После каникул? Вась, ты чем думаешь? Где я тебе замену найду на каникулах?
— До тридцать первого — еще неделя, — я пожала плечами.
— Нахалка… — редактор подписал заявление. — Все, топай.
— Спасибо, Гриш, — благодарно улыбнулась я.
— Кыш отсюда.
— Домой?
Он красноречиво пожал плечами: мол, как хочешь.
Отдав заявление секретарю, я вернулась на рабочее место, довольно потянулась и посмотрела на календарь. Итак, у меня есть целый месяц на книгу, и никаких бройлеров и мэров! Ура!
— Жизнь удалась? — Валик выглянул из-за монитора.
— А то! — я улыбнулась, собирая сумку.
Так, сотовый, флешка, листочки с зарисовками… Никак не приучу себя хотя бы к блокноту. Вечно всё записываю на отрывных листочках, а потом теряю уйму времени, рассортировывая и приводя в порядок информацию… Сапоги, шуба… куртка Валика на месте. И что это было? И было ли?..
— Вася!
— А? — я вздрогнула.
— Не смей удирать, — сказал друг ровно и веско, — поняла? Жди меня.
