Порожденные пламенем свеч, они сновали по стене кухни, подгоняемые сквозняками. Если представить, что свечи и пламя — Эрения и её обитатели, а тени огоньков… Неужели я всё-таки повторение этого, с косой?.. И без магии, и не парень вообще-то… но слепок с сущности, выросший в мире без чудес. И теперь в «одуванчиковый» бред почти верится…
— Но ты это пережила?
— С трудом, — и с трудом же я вернулась в русло разговора.
— Но ты это пережила. А вот встречу со своим изначальным вряд ли переживёшь, — Сайел глянул сочувственно, и я согласно кивнула, вспоминая суть испытаний.
Ему же, сволочи, тень нужна. И ни разу его мир не погибает. Он сам в этом мире морально погибает, потому что не хочет, гад, без силы оставаться. А я?.. А я тут причём? Сижу, никого не трогаю, починяю примус… Чёрт, птичку жалко… себя, то есть. Всю жизнь стучался и прорвался же… Наверняка тогда, когда моё сознание, переживая за родителей, начало усердно искать параллельную вселенную, чтобы спрятаться там от проблем реальности. Да, допряталась…
Я угрюмо посмотрела на часы. Уже почти четыре утра. А день был страшным, бесконечно долгим и очень тяжёлым. Пойду-ка я спать…
— Васюта, потерпи, — прочитал мои мысли саламандр. — Хотя бы до пяти-шести утра. Чем ближе к полудню — тем слабее его власть над тобой. Уснёшь — увидишься с ним — и опять поутру свою жизнь не узнаешь. Если он так откровенно начал вмешиваться, грубо меняя твою реальность…
— Хочет, чтобы свихнулась? — я мрачно улыбнулась. — Он близок к цели.
— Нет, он хочет, чтобы ты думала, что свихнулась, — Сайел придвинулся ближе, и от него повеяло спокойным, согревающим теплом. — Если уедешь крышей — ничего путного и связного не напишешь, а вот если почувствуешь, что едешь… Где ты будешь спасаться безумия?
И я поняла. В книгах. В новых историях о необычных мирах, где моя ненормальность «кристаллизуется» и выплеснется, успокоив подсознание. Да, уйти на обочину, отодвинуть в сторону собственную жизнь и пожить чужой, чтобы забыть о своей. Я всегда так делала, если понимала, что не в силах справиться с проблемами. Уходила с головой в работу над новой историей, надеясь, что всё решится само собой. И всё решалось. Раньше. Но эта проблема не рассосется. Скорее, набухнет, чтобы рвануть. Термоядерно. И этот, изначальный, знает все мои слабости и толкает в пропасть. Я не выдержала и снова хлюпнула носом.
— Васюта!.. — закатил глаза Сайел.
— Отвали! — огрызнулась в ответ. — Меня со всех сторон убить хотят, и мне паршиво!
— И ты позволишь? — хмыкнул он, придвигаясь ещё ближе.
Недопитый чай в кружке задымил и забулькал. И одуряюще запахло мятой и медом.
— Обойдутся! — я сердито нахохлилась. — Не на ту напали! Я… я что-нибудь придумаю!
Обязательно придумаю. У меня есть, ради кого бороться. Не дай бог, сломаюсь, и дар мигрирует… например, к Варюшке. Не дай бог…
…В моей игре почти нет правил,
И мой герой не держит строй
и лезет на рожон…
Я лежала на кровати, завернувшись в одеяло, смотрела в потолок и пыталась собрать из деталей пазла картинку. Пыталось плохо. Я уснула в шесть утра, немного подремала, а сейчас время шло к полудню. Я чувствовала себя разбитой, больной и несчастной. Жила, работала, никому, кроме Алькиного Гены, не мешала, и на тебе — получите, распишитесь…
Сосед снизу завёл дрель и принялся усердно сверлить. Я сморщилась. Он и разбудил, зараза… А теперь уже не уснуть. Мозг включился и судорожно искал ответы на вопросы. Вернее, на пару извечных русских вопросов — кто виноват и что делать. И если я разберусь с этими вопросами, то соображу, как жить дальше. Наверное.
Я перевернулась на живот и обняла подушку. Так, Вася. Абстрагируемся от ситуации и жутких мыслей. Забываем о своей жизни и думаем… о чужой. Этот приём всегда помогал писать. И теперь должен помочь. Точно, можно подумать о своей жизни как о чужой. И представить, что я пишу книгу — о себе. Посмотреть на себя со стороны. Я зажмурилась, разгоняя левые мысли по углам и оставляя на видном месте только детали и факты.
Итак, что мы имеем на сегодняшний день? Есть некий ненормальный писец, где-то там, в изначальном мире. Да, Сайел сказал, что это легенда. Но на пустом месте они не возникают. К тому же, исходя из собственной писательской логики, я не могу доказать, что Эрении не существует. Значит, она может существовать. Это первое.
Второе. Мы пересекаемся после полуночи. И история пишется либо в «обмороке» и ночью, либо днём — когда я пересказываю сны. А ассоциации и «провалы», вроде того, у светофора… Не знаю, откуда они. И, вероятно, парень пишет так же. Конечно, сложно представить, что он, сидя по уши в болоте, понял, что такое компьютер и электричество, но… Если я худо-бедно уловила суть его магии Времени, то почему бы ему не разбираться немного в «техномагии» моего мира? Опять, же доказательств обратного нет. Хлипкая концепция, но…
