…Вот разве что только в один день високосного года, когда позволяет расположение звезд, и когда в твоей руке магический ключ, открывающий вход в Тоннель…
Иванка теперь понимала, почему она тогда лишь «промчала» сквозь этот параллельный мир, как экспресс сквозь маленький полустанок, бегло заметив его через окошко. Но и одного этого ей уже хватило…
И были еще миры, в которые ей удалось заглянуть тогда.
Господи! А ведь древние люди, очевидно, тоже каким-то образом сталкивались с этими мирами, и древние сказки, предания и легенды — на самом деле вовсе и не сказки?!
Иванка, закрыв глаза, еще и еще раз переживала то ощущение, когда все ее тело, распавшись на отдельные атомы, словно прошло сквозь сито с маленькими-премаленькими отверстиями, и затем стало менять форму, словно неведомый стеклодув выдувал из трубочки объемы, и один из этих объемов — и был Иванкой. И все эти объемы, формы, возникавшие рядом с ней, были живыми!
Иванка, остановив дыхание и погрузившись в «те» ощущения, в какой-то момент чуть не захлебнулась в ванне, незаметно для себя погрузившись в воду.
Включила горячую воду и, чтобы окончательно прийти в себя, сунула ногу под струю дымящейся воды.
Прошло минут десять, прежде чем она почувствовала, что ноге очень горячо.
После этого быстро выбралась из ванны, завернувшись в белый пушистый халат.
«Бедный Николай!», — подумала она, прекрасно понимая теперь, что мог чувствовать тогда друг ее детства Алеша, путешествуя по Тоннелю.
Хотелось поговорить с самым трезвым человеком, от которого всегда можно услышать дельный совет.
Набрала номер Валентина. Домашний не отвечал, — значит, уже где-то летает по городу. Мобильный также был выключен.
Вот за кого-кого, а за Валентина Иванка не беспокоилась. Он достаточно рассудителен, чтоб не испугаться, столкнувшись с необъяснимым. И достаточно рационален, чтобы дать дельный совет.
Но теперь Валентин был недоступен.
Она набрала номер Леры. Короткие гудки.
Иванка набирала его еще несколько раз. Безрезультатно. Не удивительно. Этот «колобок» Кирилл, похоже, совсем вскружил ей голову.
Предвидя, что может сказать ей Гуруджи, она не стала звонить Валдису.
Иванка сидела, съежившись, сжимая в руке трубку телефона. Пришло на память давнее детское ощущение, что ее все покинули, забыли, и она одна в целом мире. Иванка заползла обратно в свою большую кровать со смятыми простынями и подушками и зарылась в это, скорее, логово, чем ложе. И снова забылась утренним сном.
Они сидели на ступеньках светлого многоярусного стадиона под открытым небом. Стояла солнечная, тихая, теплая погода. Посреди амфитеатра на овальной арене из камня молочного цвета сидел Учитель в белых одеждах, его белоснежные волосы ручейками сбегали по плечам. Лукавые молодые глаза перебегали с лица одного ученика на другое.
— Огонь… Какое понятие может означать это слово? — только что спросил он.
— Тепло… горячо… обжигает… поджигает, — ученики наперебой давали определения.
— Да, вы правы… и неправы. Огонь также — исцеляет, освещает, спасает… Видите, сколько сторон у одного и того же явления? Есть хорошее и разное. Зависит от того, что мы в нем видим. Зависит от нашего отношения, от нашего состояния. А если еще нам удается повлиять на то или иное явление? Тогда наша ответственность возрастает. Потому что именно в нашей воле, в нашей власти сделать это явление хорошим или не очень.
— А если я прохожу через огонь? — спрашивает молодой парнишка в белой тунике с ясными живыми глазами.
— Цель? — строго спросил Учитель. — «Раздели же: земное — и Огненное, а также грубое — и тонкое! Действуй при этом — с величайшей осторожностью, благоговением и разумением! Став Наитончайшим Огнём — познай Небесное! Так свершается Слияние. Затем снова вернись на Землю — и будешь улавливать Тончайшее и иметь силу эффективно преобразовывать несовершенное. Это будет означать, что ты обрёл славу Слияния с Единым и избавился полностью от мрака неведения».
— Это Гермес Трисмегист, — прокомментировал слова учителя кудрявый, похожий на ангела мальчик. — Гермес всегда говорил загадками.
— «Загадками» — для тех, кто и не должен был этого понимать. Но мысли его, и то, что они в нас рождают — прозрачны для тех, кто чист умом и в состоянии понять, расшифровать то, что Гермес Трисмегист туда вкладывал, — мягко ответил Учитель. — Что тебе мешает это сделать?
— У меня не один, а много разных ответов, — задорно произнес мальчик, похожий на ангела.
Учитель внимательно посмотрел на него. Да, этот мальчишка так похож на Акинью, младшего брата учителя, у которого в детстве тоже всегда было много ответов на простые вопросы, и эти его ответы всегда забегали вперед события. Молниеносная мысль часто бывала беспощадной, и в сердце его не успевало накопиться тепло, чтобы светиться тем тонким огнем, который не сжигает, но согревает.
И теперь Акинья тоже где-то готовит молодых жрецов, своих учеников, потому что должен это делать. Потому что он тоже — Верховный Жрец, как и Самата.
