Иванка упала на кровать, в восторге задрыгала ногами, как ребенок, давясь от смеха.
— Гуруджи! Клянусь, они, приняли тебя за древнего грека, которого археологи раскопали где-то в ближайших развалинах! Ты у нас такой колоритный!… Валентин, правда, он неотразим?
Валентин сдержанно пожал плечами, окидывая взглядом плотную фигуру Валдиса в его весьма странном кичевом наряде, в котором только сумасшедшие туристы откуда-нибудь с края вселенной могли бы разглядеть греческий колорит. Разве что эти его, неведомо где раздобытые сандалии, действительно в греческом стиле?
— Аполлон, — с сарказмом заключил он. — Нет, гораздо мощнее. Как минимум — гроза Олимпа, Зевс. — Кстати, — усмехнулся он Гуруджи, который сиял, расцветая в лучах этих сомнительных комплиментов, — с тебя бутылка какого-нибудь хорошего местного вина по случаю успешного дебюта в роли ископаемого.
— А все потому, что я фотогеничный? — нахально ответил Гуруджи. — Да я, если хочешь знать, уже и сам по такому случаю, вот, приобрел на свои гонорары.
Гуруджи достал из холщовой сумки бутылку рецины, которая после дегустации в таверне в день приезда, оказалась ему по вкусу своим неповторимым смолистым запахом.
— Выменял, как всегда? — подколол его Валентин.
Гуруджи, проигнорировал его, пытаясь перочинным ножом вскрыть бутылку.
Этот последний вечер в ожидании Леры друзья провели в философско-задушевных беседах, запивая свои аргументы вином и цитируя наперебой философов и великих магов прошлого.
Ночью Иванке снился темный свод пещеры. Она плывет в лодке по темной матовой воде. О том, что внизу вода, говорило легкое покачивание лодки, да еле слышный глухой звук падающих с весел капель воды. Похоже, лодка плыла по какому-то подземному озеру. Глаза постепенно привыкли к темноте и уже различали малейшие оттенки черного и серого. Хотя… возможно, это просто включилось «второе зрение», как у летучей мыши?
Темнота впереди затягивала, словно чей-то завораживающий взгляд. Не хватало сил, чтобы повернуть вспять, изменить это направление. И некуда было уйти или свернуть.
Иванка вместе с тем чувствует, что в лодке кроме нее есть кто-то еще. Лодка медленно входит в более узкую часть пещеры, а движение все ускоряется. Черное отверстие впереди, словно значок гипнотизера затягивает все сильнее, парализуя волю.
Иванка боится и не хочет этого. Она пробует что-то сказать, даже закричать, но не может. Она задыхается.
И лишь чей-то слабый, но все же проникающий в сознание голос, твердит ей:
— Будь с собой, будь с собой, не уходи. Ты еще не готова.
«К чему готова? К чему не готова?» Она не понимает, что это может значить, о чем это… Но тут лодка замедляет свой бег. В голове бьется, пульсирует мысль: «Это сон? Но почему голос кажется мне таким знакомым? Я его уже однажды слышала. Кто это? Соломон? Самди? Самата?»
И… она внезапно просыпается тихой летней ночью в гостинице на берегу Средиземного моря. Жарко. Все тело в поту. За окном кромешная темнота и глухая тишина.
А уже этим утром они встречали в порту Валерию.
Она выглядела потрясающе. Веселая, отдохнувшая, и даже слегка похудевшая, что ей очень шло. Темные волосы ее были уложены в высокую замысловатую «греческую» прическу; легкая, льющаяся золотистая туника оттеняла ее коричневый загар. Валентин с удивлением отметил, что раньше не смог бы ответить на вопрос, какого цвета у нее глаза. А теперь с уверенностью ответил бы: «цвета гречишного меда».
Иванка и Лера обнялись, Лера запечатлела поцелуй и на щеке у Валентина, погладила Гуруджи по руке, воскликнув: «О, ты великолепен!». В общем, для каждого у нее нашлись слова восхищения.
И тут друзья заметили вынырнувшего из-под ее руки невысокого плотного человечка в белом полотняном костюме с ореолом темных кудряшек вокруг лысины. Он во все глаза глядел на друзей. Лера тут же представила его:
— Знакомьтесь, это и есть Кирилл.
Валентин никогда раньше не видел Леру такой сияющей и очаровательной. Оставалось только догадываться о причине всего этого.
— Кирилл — директор туристического агентства, которое и пригласило меня на круиз, — пояснила Лера, улыбаясь. — Я вам о нем рассказывала. — Улыбка, адресованная спутнику, была более чем обворожительной.
Кирилл пожал всем по очереди руки.
У друзей не оставалось сомнений, чт'o же было источником такого великолепного настроения Леры.
— Он отлично знает греческий… он, — Лера запнулась, — еще он гадает по ладони, — закончила она, видимо, убежденная, что именно это еще больше расположит сердца друзей к ее спутнику.
Друзья многозначительно переглянулись. Им оставалось только надеяться, что Лера не рассказала своему новому другу о целях и деталях их путешествия.
Добравшись до гостиницы, они выяснили у Леры, что Кириллу было известно лишь о том, что они планируют посетить пару-тройку одиноких маленьких островков в Кикладах. Друзья немного успокоились. Не хватало еще, чтоб этот, неведомо откуда свалившийся им на голову поклонник Леры, был в курсе их дел. Их ведь предупредил Масандро Фиорелли: «Ни-ко-му!»…
