Однако наутро приключился казус. Оказывается, минувшей ночью произошли кое-какие изменения, и теперь двое городских ворот были открыты нараспашку, и возле каждых вместо пронской стражи, которая невесть куда делась, откуда ни возьмись, стоят сурового вида молодцы из княжьего войска. И взгляд у них такой, что не подступишься. Да еще и мечи наголо.
«Ну вот и все. Сорвал, видать, с себя Константин личину доброты да милости. Теперь держись», — боязливо перешептывались горожане, а у самих один вопрос в глазах: поруб, полон иль сразу резать учнет?
Многие, схватившись за голову и кляня себя за забывчивость, начали припоминать, как он тут несколько лет назад лютовал вместе со своим братцем Глебом. Одно лишь отличие и имелось — тогда его братец всем заправлял, а ныне он сам. Хотя полно — может, и тогда братец в его подручниках ходил, только они этого не приметили? Ну да, ну да, судя по тому, как он ныне все хитро измыслил, наверное, и тогда он исподтишка всем командовал, а Глеб так, для виду лишь был.
В это утро не только в главном белокаменном храме Архангела Михаила, но и во всех деревянных церквях города народу было не протолкнуться. Надеяться на Михаила-воителя больше не имело смысла, так что теперь каждый норовил поставить свечу божьей матери, которая слывет заступницей за весь людской род. Помимо этого каждый причастился, успев покаяться в грехах. Особенно искренне каялись в главном — излишней доверчивости.
Но делать нечего, и после недолгого совещания решили сделать вид, что ничего не произошло, и поступить как договаривались еще вчера, то есть выйти князю навстречу с изъявлением покорности, с хлебом-солью на расшитых рушниках и выставив впереди священников, каждый из которых держал бы в руках святой образ…
Двинулись…
А в это время, сидя в своем княжеском шатре, Константин распекал понурого, с опущенной головой верховного воеводу Рязанского княжества. Правда, на сурового военачальника Вячеслав в эти минуты походил слабо. Даже на бесшабашного спецназовца тянул не очень-то. Скорее на мальчишку, чей спрятанный дневник с добрым десятком двоек был неожиданно найден рассерженным отцом.
— Мало того что ты все бросил и втихую сбежал из Рязани, так ты еще и здесь мне ухитрился напакостить! — орал Константин, будучи не в силах сдерживаться и поминутно переходя на такие выражения, которым немало подивились бы даже бывалые одесские грузчики в порту.
— Я же говорю — не тайком. Константину поручил за городом смотреть, — уныло пробубнил Славка.
— Да за ним самим еще смотреть и смотреть! Он же молодой совсем!
— Ну сказал же — за Ратьшей еще послал. Даже подсчитать все успел. День на дорогу. День на сборы. День назад. Всего три. А я только на вторые сутки уехал. Так что Константину всего-то денек и остался одному порулить.
— А потом?
— А потом будет шикарный сплав зрелого опыта и бесшабашной молодости, — оживился Вячеслав. — Любая армия мира усохнет от зависти. Да и спокойно везде, — развел руками он. — Тезка твой ростовский жив — мне об этом рассказывал один купец буквально перед моим отъездом…
— Бегством! — рявкнул Константин.
— Нет, отъездом, — поправил воевода и в свою очередь возмутился, хотя и запоздало: — И вообще, вместо того чтобы сказать спасибо за взятый город, ты меня вот уже два часа костеришь на чем свет стоит. Хороша благодарность.
— Тьфу, идиот! — в сердцах сплюнул Константин. — Да тебя за одно это взятие убить надо. Вначале все мне запорол, а потом еще нагло залез ко мне в шатер и замяукал: «Сюрприз, княже». За один такой сюрприз тебя надо сразу и четвертовать, и повесить.
— Не получится, — после некоторого раздумья заметил Славка. — Если четвертуешь, то вешать уже станет не за что.
— А тебя и так не за что! Головы-то на плечах нет! — не остался в долгу Константин.
— А чем же тогда я ем? — искренне изумился Славка. — И потом опять же шапка. Ношу ведь!
— Это не доказательство, — безапелляционно заявил князь. — И вообще — скройся с глаз моих долой, а то ненароком зашибу.
— Хотел как лучше, — забубнил тот обиженно. — Рассчитывал тихонечко подъехать к лагерю, поднять свой спецназ, до утра отоварить стражу, взять город, расставить на все посты наших людей и идти будить дорогого любимого князя. Я ж чего думал-то, — оживился он. — Ты усталый, измученный, полночи катаешься по кровати, все ломаешь голову, как взять город. Засыпаешь, изнуренный проблемами, только к утру, а я тебя бужу и говорю: «С днем рождения, дорогой княже».
— С каким еще днем рождения? — недоуменно уставился на воеводу Константин. — У меня он в октябре.
— Как?! — остолбенел Славка и сокрушенно схватился за голову. — Ну точно, перепутал, — простонал он. — Это же у отца Николая в июле. Ах я балда! — Впрочем, он на удивление быстро оправился и гордо заявил: — А город я все-таки взял.
— Да он и так моим сегодня бы стал! — простонал князь. — Все уже договорено было. Меня ж хлебом-солью должны были встретить.
— Это все слова, — авторитетно заметил Славка. — Знаю я этих прончан. Куда лучше для надежности его взять самому.
