Константин, перестав метаться по шатру, подошел поближе к воеводе и некоторое время внимательно, с выражением глубокой задумчивости на лице его разглядывал. Спустя минуту он устало вздохнул и вынес окончательный диагноз:
— Клинический идиот. Настолько безнадежный случай, что тут может помочь только гильотина.
— А может, вначале терапевтически? — робко предложил Славка. — Чего уж так сразу на радикальные меры переходить? Ну погорячился человек. Но ведь исключительно из добрых чувств.
— А что бы ты сказал, если бы кто-то из добрых чувств поджег свой дом, чтобы избавиться от клопов?
— Его проблемы, — пожал плечами Славка. — Ему ж на улице спать придется, так что я тут ни при чем.
— Да ты, зараза, мой дом запалил! — взвыл Константин.
— Зато клопов не будет, — обрадовал князя воевода и быстро уклонился в сторону.
Массивный кубок из серебра просвистел мимо его уха.
— Подарок, что ли? — недоуменно переспросил воевода у Константина и вновь отпрыгнул в сторону, поэтому и вторая попытка попасть оказалась неудачной. — Так я от тебя с целым сервизом выйду. Нет, мне, конечно, приятно, дари, пожалуйста, — заторопился он, пристально наблюдая, как князь вертит в руках последний кубок. — Только я за тебя волнуюсь. Сам-то из чего пить станешь?
— Сколько трупов? — Константин отставил кубок в сторону.
— Вот с этого и надо было начинать, — удовлетворенно заметил Славка. — Только не надо мне говорить, что тебе лучше знать, с чего начинать. Ты не папаша Мюллер, хотя временами, вот как сегодня, здорово на него похож, а я уж точно не штандартенфюрер Штирлиц.
— Ты не юли. Я спросил, сколько трупов осталось после твоих орлов?
— Да ни одного. Даже тяжелораненые и те отсутствуют.
— Это среди твоих, а я имею в виду городскую стражу, — уточнил Константин.
— Обижаешь, княже. Я же сам стариной тряхнул, — развел руками воевода. — И потом это не Северный Кавказ, а наш русский город. Можно сказать — свои, только временно заблуждающиеся.
— Короче! — рявкнул Константин.
— Если короче, то так, — заторопился с пояснениями Вячеслав. — Значит, пару ребер одному гаврику сломали по причине явного непонимания им создавшегося момента, но он сам виноват. Ему русским языком трындят, что Гитлер капут, а он брыкается. Ну и еще одному руку вывихнули, да и ту уже вправили. И все. Но я их накажу, — торопливо произнес он.
— Их-то за что? — буркнул Константин. — Если уж наказывать, так не в меру услужливого командира.
В это время в палатку осторожно заглянул отец Николай.
— Там процессия идет. Уже из ворот вышла. Надо бы тебе, княже, навстречу к ним…
Константин с тяжким вздохом подался на выход. А торжественная процессия горожан с повинной головой подходила все ближе и ближе.
— Ох, что сейчас будет, — пробормотал князь вполголоса, но деваться было некуда.
Впрочем, его опасения оказались напрасными. О ночном взятии города никто из горожан так и не заикнулся, не говоря уж о том, чтобы упрекать Константина в нахальном нарушении договоренностей. Вначале было не до того — все ждали, что будет делать рязанец, страшась, что он начнет лютовать. А уж потом не спрашивали по принципу: «Не буди лихо, пока оно тихо». Коли князь молчит, то и мы промолчим.
И лишь к вечеру, на пиру, один из изрядно выпивших дядек-пестунов малолетнего княжича Александра не выдержал и все-таки спросил Константина, на кой ляд ему понадобилось ночное нападение. В просторной трапезной мгновенно воцарилась гробовая тишина. Все ждали ответа рязанского князя. Но Константин не был застигнут врасплох.
— А для того я содеял оное, — взял он вину воеводы на себя, — дабы вы все воочию уразумели, что ежели бы я восхотел град ваш поять, так он лишь до первой ночи и устоял бы, а далее… — Он многозначительно усмехнулся. — Далее все узрели бы, что нет таких градов на Руси, кои мой славный воевода на копье взять бы не смог. — И, наклонившись к сидящему рядом Вячеславу, шепотом добавил: — Жаль только, что он не всегда спрашивает на это разрешения у своего князя.
— И мне жаль, — тихо подтвердил Вячеслав, пообещав: — Но ты не волнуйся, я его предупрежу… на будущее. — Он поторопился сразу же сменить тему и, глядя невинными доверчивыми глазами на Константина, невозмутимо заметил: — А мед мне у них больше всего вишневый по вкусу пришелся. — И воевода тут же простодушно предложил: — Тебе налить?
