— К кому ж ты ноне пришел на поклон, боярин? — неласково встретил князь Ярослав боярина, едва тот успел подъехать и сойти с коня.
— К тебе, княже, — невозмутимо ответил Хвощ и уточнил, старательно выдерживая взятый независимый тон: — Но не на поклон, а дабы упредить тебя. — И он хладнокровно поинтересовался: — Повелел мне князь Константин проведать, пошто ты непрошеным под град сей пришел, да еще столь много людишек вместях с собою привел?
— Дерзок ты, — нахмурился Ярослав. — И за речи твои надобно было бы тебя наказать примерно, дабы другим неповадно было, да видя лета твои преклонные, прощаю я тебя на первый раз, боярин. Но с условием — поведай, где сам князь ныне пребывает?
— Угроз твоих я не боюсь и поведаю о князе своем не потому, что я их спужался, а едино лишь по его повелению, ибо затем и прислан им, — строго ответил парламентер. — А пребывает князь Константин недалече, ибо на днях решил поохотиться в здешних лесах, и не далее как ныне замыслил устроить большой пир для всех своих людишек. Ежели держать путь прямиком вон к тому леску, — кивнул Хвощ, показывая назад, — то он там близ него и пир затеял.
— Лесок вижу, а князя твово чтой-то не зрю, — настороженно протянул Ярослав.
— Правее он расположился, близ самой реки Коломенки, — безмятежно пояснил Хвощ. — Отсюда его и впрямь не видать — пригорок мешает, а как взберешься на него, так он враз перед тобой и предстанет, яко на ладони. Чай, и двух верст не будет, так что домчишь живо.
— Домчу, не сумлевайся, — сурово усмехнулся Ярослав.
Намек, прозвучавший в его обещании, боярин уловил, но сделал вид, будто его не понял, и все так же степенно продолжил:
— Коли ты, княже, мирным гостем к нам — добро пожаловать. Чара крепкого меда и для тебя отыщется. Да и братьев твоих меньших тоже просим отведать что бог послал, — с достоинством поклонился он остальным князьям, безмолвно сгрудившимся за спиной Ярослава.
— Уж лучше пущай твой князь к нам идет с повинной главой! — не выдержав паузы, откликнулся Владимир.
— Коли мы б у тебя были в Стародубе, так и поступили бы, — возразил боярин. — Ныне же вы на земле рязанской. Гости, стало быть. А посему
— Я с братоубийцами никогда рядом не сиживал и ныне не сяду, — резко ответил Ярослав. — А ежели князю твоему своей дружины и воев не жаль, то пусть он сам с повинной головой, на милость нашу надеясь, немедля явится. А коли нет…
— Вот, стало быть, какие вы гости, — протянул Хвощ. — Тогда повелел мне князь упредить вас всех, что угощение для тех, кто на рязанскую землю с мечом пришел, у него иное припасено. Словом, сам выбирай, какое тебе больше пиршество по нраву — за трапезой, с речами да шутками, али кровавое. А мне тут боле делать неча. — И он, неспешно усевшись на коня, тронулся в обратный путь.
Ярослав уже повернул голову, чтобы распорядиться дать всем дружинам и ополчению немного передохнуть, но тут к нему обратился один из парламентеров, который замешкался с отъездом.
Рязанский князь, внимательно наблюдавший из сторожевой башни за происходящим, затаил дыхание. Сейчас должно было произойти то, о чем шел разговор на самом последнем совещании, состоявшемся не далее как позавчера. Присутствовали на нем все воеводы полков, а также дружинные сотники, и, по настоянию Вячеслава, были приглашены даже десятники. В конце него, когда казалось, что все вопросы обсуждены и уточнены, воевода сказал:
— Идут скрытно, значит, хотят подойти к Коломне неожиданно, ночью, ближе к рассвету.
— О том уже говорено, — хмуро проворчал Ратьша, до сих пор переживавший, что по причине болезни не сможет принять личное участие в грядущей битве.
Хоть ему и была доверена оборона Коломны, если вдруг Ярослав рискнет немедленно пойти на ее штурм, но это все не то. Так мало того, теперь получается, что ему уже и в этом вроде как доверия нет.
— Сторожа упреждена, опять же ныне у меня эвон сколь людишек, так что, ежели князь Ярослав восхочет на приступ идти, выстоим легко, — мрачно пояснил он и с упреком покосился на Вячеслава, но тот пояснил:
— За град при столь опытном воеводе я был бы спокоен, даже имей он вдесятеро меньше людей. Но сейчас речь о другом. Думается, люди Ярослава после бессонной ночи будут усталые, поэтому желательно начать битву, не давая им отдохнуть.
— Хорошо бы, — согласился Ратьша. — Но о таковском ты и не помышляй. Князь хошь и забияка, а передых воям непременно даст.
— Даст, — кивнул Вячеслав. — А чтобы не дал, надо его как следует обозлить. — И он принялся излагать свою задумку, уверенно заявив в конце: — Полагаю, что после таких слов он сразу на нас ринется.
— А ты не мыслишь, что допрежь того за таковскую речь и сам парламентер наш главы лишится? — осведомился Ратьша.
— Может, — не стал спорить Вячеслав. — Зато подумайте, сколько голов сохранится, если мы его так раззадорим. — И он поочередно обвел вопрошающим взглядом присутствующих на совещании. — Ну, кто самый отважный?
