– Совсем как Эвард Конгар. Тот тоже всегда нос задирает. – Мэт вдруг заухмылялся, в глазах загорелся огонек. – Помнишь, как он сверзился с Фургонного моста и пошлепал домой мокрый с ног до головы? С него спесь на месяц сбило.
– Ну и при чем тут Эвард?
– Видишь во-он там? – Мэт указал на опирающуюся оглоблями о землю двуколку, что стояла в переулке впереди Детей. Единственный колышек удерживал дюжину уложенных на повозку бочек. – Смотри.
Посмеиваясь, он нырнул в скобяную лавку слева от Ранда.
Ранд посмотрел ему вслед, понимая, что надо что-то предпринять. Подобный огонек в глазах Мэта не сулил ничего хорошего – тот явно собирался выкинуть одну из своих шуточек. Но странное дело, Ранд и сам предвкушал то, что будет, – чего бы ни собирался натворить Мэт. Что-то шептало ему, мол, такое чувство неправильно, это опасно, но Ранд все равно улыбался в предвкушении дальнейшего.
Через минуту показался Мэт, наполовину высунувшись из чердачного окна под черепичной крышей лавки. В руке у него появилась праща, она уже начала крутиться. Взор Ранда вновь вернулся к двуколке. Почти сразу же раздался резкий треск, колышек, подпиравший бочки, сломался, и в то же мгновение с переулком поравнялись белоплащники. Народ бросился врассыпную от скатившихся по оглоблям бочек, которые с грохотом понеслись по улице, разбрызгивая грязь и мутную воду. Трое Детей запрыгали с неменьшей прытью, чем прочие, выражение превосходства на их лицах сменилось оторопью. Кое-кто из прохожих растянулся на земле, обдав других фонтанами брызг, но те трое двигались с проворством, легко уворачиваясь от бочек. Но летящей во все стороны грязи им избежать не удалось, и она заляпала их белые одеяния.
Из переулка, размахивая руками и гневно крича, выскочил бородач в длинном фартуке, но один взгляд на троицу, тщетно пытающуюся отряхнуть грязь со своих плащей, – и он исчез в переулке даже быстрее, чем появился оттуда. Ранд глянул на крышу лавки – Мэта там не было. Такая меткость под силу любому мальчишке из Двуречья, но результат превзошел всякие ожидания. Ранд не смог удержаться от смеха; шутка была совершенно дурацкая, в духе Мэта, но все равно было смешно. Когда Ранд вновь повернулся лицом к улице, трое белоплащников смотрели прямо на него.
– Ты увидел нечто смешное, да?
Говорящий стоял чуть впереди остальных. Его немигающий взгляд был надменен, в глазах вспыхивали искорки, словно ему было ведомо что-то важное, нечто не известное больше никому.
Смех Ранда враз оборвался. Он и Чада Света остались наедине с бочками и грязью. У людей вокруг как-то тут же нашлись неотложные дела в других концах улицы, подальше от них.
– Страх пред Светом сковывает твой язык? – От гнева узкое лицо белоплащника вытянулось еще больше. Он недоверчиво посмотрел на эфес меча, выглядывающий из-под плаща Ранда. – Возможно, ты несешь за это ответственность, да? – У него, в отличие от двух других, на плаще под вышитым солнцем красовался золотой бант.
Ранд попытался прикрыть меч полой, но плащ вместо этого совсем соскользнул с плеча. Где-то в глубине души у юноши возникло крайнее изумление тем, как он себя ведет, но мысль эта была какой-то далекой и отстраненной.
– Всякое случается, – сказал Ранд. – Даже с Детьми Света.
Узколицый мужчина приподнял бровь.
– Ты так опасен, юнец? – Белоплащник был по виду ненамного старше Ранда.
– Клеймо цапли, лорд Борнхальд, – предостерег узколицего один из стоящих позади.
Узколицый вновь бросил взгляд на эфес Рандова меча – у всех на виду блестела бронзовая цапля, – и глаза белоплащника мгновенно расширились. Затем он поднял взор, всмотрелся в лицо Ранда и недоверчиво хмыкнул.
– Он слишком молод. Ты – нездешний, да? – холодно спросил он у Ранда. – Откуда ты?
– Я только что приехал в Байрлон. – Легкий зуд пробежал по рукам и ногам Ранда. Он почувствовал прилив крови, почти осязаемое тепло. – Вы, случаем, не знаете хорошей гостиницы?
– Ты уклоняешься от моих вопросов, – перебил его Борнхальд. – Какое зло в тебе, что ты не отвечаешь мне?
Его спутники шагнули вперед и встали по бокам Борнхальда, с посуровевшими бесстрастными лицами. Хоть пятна грязи никуда не делись, теперь в этой троице ничего смешного не было.
Нервное возбуждение охватило Ранда целиком, сердце лихорадочно колотилось. Ему хотелось смеяться, он чувствовал себя просто замечательно. Слабый голосок в голове кричал: что-то не так, но юноша мог думать лишь о том, что его переполняет энергия, она готова вырваться наружу. Улыбаясь, Ранд качался на пятках и ждал, что произойдет дальше. В глубине души он отстраненно размышлял над тем, во что все выльется.
Лицо предводителя белоплащников налилось краской. Другой на дюйм вытянул свой меч, демонстрируя сталь клинка, и заговорил дрожащим от ярости голосом:
– Когда Чада Света задают вопросы, деревенщина ты сероглазая, они требуют ответов, иначе…
Узколицый оборвал его гневную тираду, положив руку ему на грудь. Борнхальд кивком указал на дальний конец улицы.
