– Я просто очень нервничаю. Не могу представить, когда все это кончится. Всякий раз, когда мы останавливаемся для передышки, они тут как тут, гонятся за нами. У меня такое чувство, будто кто-то все время смотрит мне в затылок. Что будем делать?
С той стороны перегородки раздался взрыв смеха, опять вызванный Гелбом, который громко и безуспешно пытался убедить тех двоих, что он говорит правду. Сколько это будет продолжаться, раздумывал Ранд. Рано или поздно Бэртим сложит троицу Гелба и их троих и все смекнет.
Том отодвинул стул и встал, пригнувшись, чтобы рост не выдал его: с той половины залы никто, случайно бросив взгляд на перегородку, не увидел бы менестреля. Том жестом предложил парням следовать за ним и прошептал:
– Ни звука.
По эту сторону перегородки окна с боков от камина выходили в проулок. Том внимательно изучил одно из окон, а потом аккуратно приподнял раму настолько, чтобы они могли выскользнуть наружу. Раздавшийся при этом шум едва ли можно было расслышать в трех футах от хохочущей и спорящей компании, расположившейся по другую сторону невысокой стенки.
Очутившись в переулке, Мэт сразу устремился было на улицу, но Том поймал его за руку.
– Не так быстро, – сказал ему менестрель. – Пока не решим, что мы делаем.
Том, как сумел, опустил оконную раму и повернулся, изучая взглядом переулок.
Ранд проследил за взглядом Тома. Не считая полудюжины дождевых бочек, выставленных возле гостиницы и следующего здания, лавки портного, переулок оставался пуст, плотно утоптанная земля была сухой и пыльной.
– Зачем вы это делаете? – спросил вновь Мэт. – Вы бы целее были, если б бросили нас. Зачем вы остались с нами?
Том посмотрел на него долгим взглядом.
– У меня был племянник, Овайн, – устало сказал он, движением плеч сбрасывая плащ. Отвечая, менестрель сложил свои скатки одеял в кучу, сверху осторожно поставил футляры с инструментами. – Единственный сын моего брата, мой единственный родственник. Он попал в беду с Айз Седай, а я оказался слишком занят… другими делами. Я не знал, как поступить, а когда в конце концов попробовал что-то предпринять, было уже поздно. Несколькими годами позже Овайн умер. Можно сказать, что Айз Седай убили его. – Он выпрямился, не глядя на ребят. Голос его был по-прежнему ровным, но Ранд заметил блеснувшие на глазах Тома слезы, когда тот отвернулся. – Если мне удастся удержать вас обоих подальше от Тар Валона, то я, может, перестану тосковать по Овайну. Ждите меня здесь.
По-прежнему не взглянув в глаза ребятам, он торопливо зашагал к выходу из переулка, замедлив шаг в конце его. Бросив быстрый взгляд по сторонам, менестрель небрежно, словно бы прогуливаясь, вышел на улицу и скрылся из виду.
Мэт привстал, собравшись идти за ним следом, затем сел обратно.
– Этого он не бросит, – сказал он, коснувшись кожи футляров с инструментами. – Ты веришь этой истории?
Ранд терпеливо присел на корточки возле дождевых бочек.
– Да что с тобой, Мэт? Ты таким никогда не был. Твоего смеха я уже несколько дней не слышал.
– Мне не нравится, когда на меня охотятся, как на кролика, – перебил друга Мэт. Он вздохнул, опершись затылком на кирпичную стену гостиницы. Даже сидя так, он казался напряженным. Взгляд его настороженно шарил вокруг. – Извини. Это бегство, и все эти чужаки, и… да и просто все. Я весь издергался. Посмотрю на кого-нибудь и не могу удержаться от мыслей, не собирается ли он рассказать о нас Исчезающему, или обмануть нас, или ограбить, или… Свет, Ранд, разве тебе все это не действует на нервы?
Ранд засмеялся – быстрый лающий смешок где-то в горле.
– Я слишком испуган, чтобы нервничать.
– Как по-твоему, что Айз Седай сделали с его племянником?
– Не знаю, – встревоженно сказал Ранд. Для мужчины ему была известна только одна возможная беда, которая связана с Айз Седай. – Наверное, не то, что с нами.
– Да. Не то, что с нами.
Какое-то время друзья, не разговаривая, сидели прислонившись к стене. Сколько они ждали, Ранд точно не сказал бы. Вероятно, несколько минут, но ему эти минуты показались часом – ожидание того, когда вернется Том, ожидание того, что в любой момент Бэртим или Гелб высунутся в окно и обвинят их в том, что они – друзья Темного. Затем в переулок свернул человек: высокий мужчина, капюшон плаща надвинут, скрывая лицо, и плащ его на фоне светлой улицы был черен как ночь.
Ранд с трудом поднялся на ноги, обхватив рукой рукоять Тэмова меча до ломоты в суставах. Во рту у него пересохло. Мэт, пригнувшись, встал рядом с другом и сунул руку под плащ.
Человек подходил к ним все ближе, и горло у Ранда сжимало все сильнее с каждым его шагом. Вдруг мужчина остановился и откинул капюшон. Ноги у Ранда подкосились. Это был Том.
– Ну, если вы меня не узнали, – ухмыльнулся менестрель, – то, наверное, это вполне пригодная маскировка, чтобы пройти мимо стражников у ворот.
