Плащ всадника скрывал его до отворотов сапог, капюшон был надвинут на лицо так, что лица не было видно совсем. Рэнд смутно подумал, что во всаднике что-то
странное, но тень, падавшая из-под капюшона, приковала к себе его внимание. Он мог различить только смутные очертания лица, но чувствовал, что смотрит
прямо в глаза чужаку -- и не мог оторвать взгляда. Тошнота подступила к желудку. Под капюшоном была лишь тень -- но ненависть чувствовалась так же остро,
как если бы Рэнд видел оскаленное, свирепое лицо, полное злобы ко всему живому, и сильнее всего к нему, Рэнду.
Внезапно камень попался ему под ногу, и он споткнулся, оторвав взгляд от темного всадника. Лук выпал из руки, и сам он избежал падения, только схватившись
за упряжь Белы. Испуганно всхрапнув, кобыла остановилась, повернув голову, чтобы взглянуть, за что она зацепилась.
Тэм нахмурился, глядя на Рэнда через спину лошади.
-- Ты в порядке, парень?
-- Всадник, -- выдохнул Рэнд, вставая прямо. -- Чужак, и едет за нами.
-- Где? -- Старший мужчина поднял свое копье с широким наконечником и пристально взглянул назад.
-- Да вон там, вверх по... -- Рэнд замолк на полуслове, оборачиваясь, чтобы указать на всадника. Дорога позади была безлюдной. Все еще отказываясь поверить,
он уставился на лес по сторонам дороги. Ничто не могло бы спрятаться за голыми деревьями, но ни лошади, ни всадника видно не было. Он встретил глазами
вопросительный взгляд отца.
-- Он там был. Мужик в черном плаще, на черной лошади.
-- Я не сомневаюсь в твоих словах, парень, но куда ж он делся?
-- Не знаю. Но он там был. -- Рэнд подобрал с земли упавшие лук со стрелой, проверил оперение, прежде чем наложить стрелу на тетиву, наполовину натянул
лук, но целиться было некуда. -- Он там был.
Тэм покачал седой головой.
-- Как скажешь, парень. Ладно, пошли тогда. Лошади оставляют следы, даже на такой почве. -- Он направился вверх по дороге; его плащ вился по ветру вокруг
него. -- Если мы их найдем, мы точно узнаем, что он там был. Если нет... что ж, в эти дни все что угодно примерещится.
Внезапно Рэнд осознал, что же именно показалось ему странным во всаднике, помимо самого его присутствия на дороге. Ветер, безжалостно хлеставший его и
Тэма, на черном плаще всадника не пошевелил и складочкой. Во рту его неожиданно пересохло. Наверное, он это представил. Отец был прав, таким утречком почудится
еще и не то. Нет, в это как-то не верилось. Только как он так запросто заявит отцу, что растаявший в воздухе мужик носил плащ, не раздуваемый ветром?
Беспокойно нахмурившись, он всмотрелся в окружающий лес. Ничего необычного. Рэнд бегал по этим лесам с того времени, как выучился ходить самостоятельно.
В прудах и ручьях Речнолесья, за последними хуторами к востоку от Эмондова Поля, он учился плавать. Он забредал в Песчаные Холмы, что, как поговаривали
многие в Двуречье, было плохой приметой. Как-то он даже отправился к самому подножью Туманных Гор, он и два его ближайших друга, Мат Котон и Перрин Айбара.
Так далеко большинство двуречинцев никогда не путешествовало; для них поездка в соседнюю деревню, в Страж-холм или Девенский Въезд, была большим событием.
И никогда, ни одно из этих мест не пугало его. Теперь же родное Западнолесье стало чем-то чужим и незнакомым. Человек, который мог так внезапно исчезнуть,
мог так же внезапно и появиться, может, прямо рядом с ними.
-- Нет, батя, не надо. -- Когда Тэм удивленно остановился, Рэнд скрыл выступивший румянец под капюшоном плаща. -- Ты, наверно, прав. Незачем искать, чего
нет. Только время потратим, а нам бы скорей до деревни добраться. Ветер-то какой.
-- Я бы трубочку выкурил, -- неторопливо произнес Тэм. -- Да и эля кружечку в тепле пропустить недурно.
Вдруг он широко улыбнулся.
-- А ты, небось ждешь не дождешься Эгвену увидеть?
Рэнд слабо ухмыльнулся. Вот о дочке старосты ему хотелось поразмыслить в последнюю очередь. Ни к чему ему еще сильнее запутываться. Весь последний год
близость Эгвены постоянно заставляла его нервничать, а она сама об этом будто и не догадывалась. Нет, Эгвену в свои мысли ему впутывать не хотелось.
Он надеялся, что отец не заметит его страха, когда Тэм сказал:
-- Вспомни о пламени и пустоте, парень.
Пламенем и пустотой назывался прием, который Тэм показал как-то Рэнду. Сконцентрируйся на языке пламени и сожги в нем все сильные чувства -- страх, ненависть,
гнев -- пока разум не опустошится. Слейся с пустотой, говорил Тэм, и все тебе по силам. Больше никто в Двуречье так странно не говорил. Но на каждую Масленицу
Тэм побеждал в состязании лучников с помощью своих пламени и пустоты. Рэнд думал, что он и сам может попробовать в этом году, если получится удержать пустоту.
Если Тэм заговорил об этом, значит, он заметил, что сын напуган, но дальше он тему не развивал.
Щелкнув языком, Тэм тронул с места Белу, и они продолжили свой путь, причем старший мужчина шагал так, будто ничего странного не произошло, да и не могло
произойти. Рэнд позавидовал ему. Он попытался сформировать пустоту в своем рассудке, но образ черного всадника все время мешал.
