Бастард. Он по-прежнему был жесток, воспитание его оставляло желать лучшего, да и вульгарный тон его речи часто коробил ее благородный слух, но… Санса все чаще обращала черное в белое после случая с Амберами. Тем более, после ее вызволения из лап Мизинца. Девушке казалось, что Рамси Болтон менялся, став довольно-таки сносным, и ей очень хотелось верить своей интуиции, подсказывающей, что она все же смогла приручить бешеного зверя.
Однажды Петир спас ее от издевавшегося над ней Джоффри Баратеона и от ревнивой тетушки, пытавшейся выкинуть ее в Лунную дверь, и Санса Старк, путаясь в своих чувствах и благодарностях, тогда доверилась ему глупо и наивно, приписав новоиспеченному дядюшке те самые рыцарские качества, о которых грезила с детства. Подобное волшебство теперь творилось в отношении спасшего ее Рамси Болтона, и единственным щитом от этого сладкого яда были ее воспоминания. Она понимала, что никогда не сможет забыть того, что произошло в первые месяцы ее замужества. Даже если бастард принесет ей голову Серсеи на золотом блюде и станет вдруг самым нежным и любящим супругом, те дни будут мрачной тенью следовать за ней по пятам, напоминая о пережитых боли и унижении.
Она вся сжалась, свернувшись калачиком, и про себя повторила три заветных слова: Старк, Винтерфелл, Джон. Некогда она думала привезти брату голову Мизинца. Санса представляла, как швырнет ее перед Джоном, и прежде пренебрегавший ею он поймет, что она не такая уж глупая маленькая девочка и может самостоятельно достичь желаемого, защитив их семью, но…
У короля Севера могла появиться своя собственная семья и жена – ее соперница. Она-то и станет леди Старк из Винтерфелла согласно традициям и законам. Вчера Рамси отказался от предложения Мизинца в пользу своей жены, и рано или поздно Джон точно также мог отказаться от Сансы уже из-за своей супруги.
Что тогда будет с ней? Если Рамси будет мертв, ее выдадут замуж, чтобы спровадить из Винтерфелла под благовидным предлогом, и ее, в очередной раз преданную и брошенную, никто и ничто не спасет. А ее дитя? Ее тетя – родная сестра матери готова была убить свою племянницу из-за повода смешного и глупого, и не было никаких гарантий, что Джон, бывший ей братом наполовину, не решится устранить наследника двух крупных северных домов. Джон был Джоном, но власть развращала и не таких людей как он, и Санса, обжегшись на молоке, на воду дула.
Болтон. Дредфорт. Рамси. Не лучше ли было облюбовать себе спасительное гнездышко здесь? Она сжимала кулак на животе, и задумывалась над тем, что могла бы в самом деле остаться в Дредфорте. Будучи уверенной в том, что бастард не причинит ей боли, Санса и дальше играла бы роль леди Болтон и растила бы своего ребенка, зная, что при живом отце его минует участь детей Неда Старка. Она испытала на своей шкуре, каково это остаться без отца и своему сыну такой судьбы искренне не хотела. Своему ребенку Рамси вреда не причинит – даже самый страшный зверь не убьет свое дитя, ведь так?
Санса еще до сих пор не свыклась со своим новым положением, а внутри нее уже рос его ребенок. Ребенок от человека, убившего ее брата. Она могла простить Рамси издевательства над собой – в этом леди Старк или Болтон была вольна поступать так, как ей вздумается. Захочет, и будет щебетать как птица, что любит его больше всего на свете, и никто не посмеет ей возразить, но… В случае с ее младшим братом, убиеенным Риконом, она не могла быть столь своевольной.
Девушка пребывала в смятении. Она искала спасительную ниточку, способную распутать клубок противоречий, и ее пытливый ум пришел своей хозяйке на помощь.
В конце концов, это Амберы предали Старков, отдав Рикона Рамси. Он не был столь интересен бастарду, иначе бы лорд Болтон денно и нощно искал его, натравив собак-ищеек. Без армии и денег Рикон не был ему опасен. Бастард даже его не мучил! Просто убил, чтобы спровоцировать Джона. Амберам никто не запрещал спрятать Рикона в Последнем очаге, и теперь после битвы бастардов использовать его как разменную монету. За младшего Старка им бы отдали и Дредфорт, и земли Болтонов, и даже прогнали бы одичалых на земли других лордов, но они этого не сделали. Это Амберы были виновны! Это они должны были заплатить за смерть ее брата, думала девушка, все больше оправдывая болтоновского ублюдка.
Это была война, а на войне случается и не такое – находила она очередное оправдание, и, пытаясь найти другие доводы в пользу лорда Болтона, создавала из бастарда чуть ли не мученика, бывшего вынужденным устранить угрозу своей власти на бескрайнем Севере. Подобное двуличие было легко объяснимо, ведь оправдывая своего супруга, отца ее будущего чада, Санса Болтон оправдывала и себя заодно.
«У тебя будет не один ребенок», вспоминала она слова старой ведьмы. Не один – это двое, трое или пятеро? Предсказание казалось абсурдным, но раньше и возобновление отношений с этим человеком казалось ей нелепым и невозможным. Значило ли это, что она может не опасаться вреда от лорда Болтона?
