Девушка вспоминала свой сон о голубоглазом мальчике, и в ней странным теплом растекалось предвкушение материнства, сопряженное со страхами и переживаниями. Санса помнила беременность матери. По иронии судьбы, отчетливее всего помнилось ей рождение Рикона, и заработавшая головную боль от тяжелых мыслей леди Старк крепко сжала виски.
Довольно! Что за тяжкая пытка мучить себя мыслями столь смутными, столь противоречивыми. Разве кто-то требовал от нее какого-то решения? Она и так вернула Винтерфелл Старкам, передала Джону бразды правления, а теперь готовилась вершить правосудие за предательство отца. Для маленькой глупой пташки, некогда мечтавшей свить гнездышко и петь прекрасные песенки, этого было более чем достаточно. Леди Болтон запретила себе копаться в прошлом. Это ничего не изменит, а она больше не хотела мучений. Хватит с нее!
Боги предоставляли ей очередной шанс попытаться начать жизнь сначала, и она, уставшая от постоянного страха, от постоянного сопротивления, от постоянной боли, от постоянного недоверия готова была этой возможностью воспользоваться.
Ее ребенок уж точно ни в чем не был виноват, не сделав еще пока ничего плохого или хорошего, и Санса все больше думала о простой истине – теперь у нее появлялась своя семья. Она могла бесконечно твердить о том, что она Старк, но чем больше будет ее живот, тем ярче будет сиять болтоновское клеймо, выжженное не только на ее коже, но и глубоко в душе.
Раздался крик из пыточной, развеявший на время ее сомнения. Леди Санса улыбнулась. Все ее усилия оказались не напрасными, и девушка была тому несказанно рада. Встав с кровати, леди Болтон уверенным движением развернула небольшой платочек, в котором лежал отрубленный палец ее врага. Голова все еще болела, ее немного мутило. Ей очень хотелось орехов и молока. Нужно было проверить почту, переделать дела по хозяйству – шептала ей в уши леди Болтон, а леди Старк просила написать пару строк королю Севера.
Черное и белое – как знамена Болтонов и Старков. Ей нужно было сделать шаг в темноту или на свет, и хотя свет и манил ее старыми воспоминаниями о счастливом детстве, слыша очередной крик Мизинца, Санса думала о том, что в темноте не видно крови, блестевшей у нее на руках. Как она будет смотреть Джону в глаза после всего этого? Он ее осудит, тяжело вздохнув как отец, а вот Рамси... нет.
Ребенком она уже не была, чтобы грезить о счастливом и беззаботном детстве. Она была женщиной, а скоро должна была стать матерью. Она колебалась, понимая, что может совершить непоправимую ошибку, и желая оттянуть тяжелое сердцу решение, девушка хотела поговорить с бастардом.
Нужно ведь сообщить «папочке» о радостной новости, и Санса Болтон чувствовала, что от того, как он себя поведет, будет зависеть и ее окончательный ответ.
Крики из пыточной доносились редко. Бастарда никто не торопил, и он вволю развлекался, издеваясь над связанным пленником.
Долгая тишина вдруг прерывалась животными стонами, и стоявшая неподалеку Санса еле сдерживала накатывавшую на нее дрожь. Облокачиваясь на каменный косяк заветного коридора, она внимательно прислушивалась к тишине и опасливо поглядывала на закрытую дверь. Представляя в умелых руках мужа Петира Бейлиша, еще недавно бывшего ее другом, девушка не могла поверить в происходящее и искренне боялась.
Одно дело – обидевшие ее Амберовские посланники, которых бастард быстро освежевал ради деревянных крестов, и совсем другое – унизительная и изматывающая пытка бывшего союзника, с которым у нее была своя история отношений, с которым, возможно, эти отношения могли быть, сложись все немного иначе.
Леди Старк начинала жалеть Петира, думая о том, что поступает несправедливо с человеком спасшим ее от Джоффри и примчавшимся к ней на помощь в сражении за Винтерфелл, но леди Болтон вовремя напоминала ей о том, что он предал ее отца, заставив страдать всю ее семью, и дрожь мгновенно проходила. Взгляд становился ледяным и минутная слабость исчезала словно туман по утру.
– Хватит! Хватит!
Петир держался, отчаянно стараясь не терять самообладания, но нож выковыривал из него совершенно другого человека. Он отчаянно сопротивлялся, пытаясь еще договориться о чем-то с бастардом, однако Рамси уже вошел во вкус и, цепляя за живое, превращал лорда Бейлиша в очередного червяка сродни Вонючке. Санса отчетливо слышала, как подходит бастард к кресту, как подносит нож к руке, как Мизинец хватает губами воздух, прежде чем вновь закричать, и твердила себе, что так надо.
– Это какая-то ошибка...
– Нож никогда не ошибается, старик, а вот люди… да. – вдруг смолк бастард, остановившись на мгновение. – Не очень хорошо воровать чужих жен, тем более… мою.
– Я не знал. Не знал.
– Я не зиналь. Я не зиналь, – перекривлял его Рамси, наигранно хныкая. – О чем ты не знал?
– Что ты жив… Хах… В-вы… Вы, лорд Болтон.
– Моя жена сказала мне, что ты – лгун, каких еще свет не видывал. – раздавались размеренные слова из пыточной. – Какое совпадение… Я тоже!
– Это ведь я сделал ее твоей женой! Прошу…
