Я посмотрела на свою руку — на ней снова проявился рисунок в виде змея. Это заметила и старушка. Костлявой рукой схватила за запястье, и метка ожила, превратилась в крошечного ужа. Старуха брезгливо бросила рептилию на пол. Метка заизвивалась, растворяясь черным туманом.
— Была метка — нет метки. Во всем должен быть порядок! Пойдем, дитя. Я тебе все расскажу.
Словами не описать кислое лицо Ленара и недовольную физиономию Феликса. Не думала, что эти двое могут кого-то недолюбливать больше, чем друг друга. Несмотря на возраст и трость, старушка была очень шустрой, и я еле за ней поспевала.
— В хвост ходить нельзя — там цирковые звери, и они не особо любят чужаков. У изголовья и в прилегающем к нему отсеке живут циркачи — это особая каста, они с работягами не общаются. Зазнайки они. И тебе туда тоже ходить нельзя! Все запомнила?
— В хвосте — звери, во главе — циркачи. Главное — не перепутать! —поспевала за ней.
Хильда усмехнулась. Если стены главного шатра еще можно было назвать обычным строением, то, выходя за его пределы, оказывался внутри какого -то существа. Каркас скелета был основанием стен, над головой выпуклые костяшки позвоночника, соединенные плотной черно-красный материей. Свет поступал от лампочек, протянутых на проводе над хребтом дракона.
— А он нас не переварит? — спросила я.
— Кто? Люцифер? Он, конечно, тот еще пакостник, но не настолько.
Передо мной мелькали складские помещение, иногда проходили люди. Они с любопытством смотрели на меня. А кто бы не смотрел? Незнакомка в подвенечном платье внутри дракона!
Экскурсия продлилась недолго. Мы остановились возле двери из костей.
— Поживешь пока тут. Потом решим, что с тобой делать дальше.
— Так вы же сказали, высалите в следующем городе.
— Ах да, точно. Но спать тебе где-то надо. Лютик не отчитывается, когда и где он приземлится. Мы можем и неделю в небе колесить. - Дверь сама собой отворилась, и Хильда втолкнула меня внутрь. — Располагайся. Я пока приготовлю тебе вещи.
Со стуком дверь захлопнулась за моей спиной. В комнате был полумрак. Кровати, вырезанные в нишах в стенах, напоминали соты. Их здесь было около шести, но заняты всего две. Посреди натянута веревка, на которой висело покрывало, разделяя пространство на две части. Лампа на столе и стул — вот и все «богатое» убранство моих новых апартаментов.
— Привет, я Марион, — ко мне подошла девчушка лет семи-восьми. Улыбнулась и дружелюбно протянула руку. Я ответила на рукопожатие.
— Ты здесь одна живешь?
— Нет, — ребенок замотал головой, отчего ее белокурые косички ударили по лицу. — Еще Бернадет, но она большую часть времени проводит в кухне и приходит только под вечер. Ты можешь занять любую свободную кровать. Располагайся.
Я присела на пустующую койку.
— Ты теперь будешь с нами работать? Это так необычно. В цирке уже лет сто не было новеньких! — затараторил ребенок. — А куда тебя пристроила Хильда? В кухню? Все взрослые женщины там работают? А может, в прачечную?
— Я не буду работать в цирке. Меня высадят на первой остановке цирка.
Марион нахмурилась.
— Странно, такого еще не было. Мы никогда не подвозили посторонних, — пробубнила себе под нос.
— А чем ты занимаешься, Марион?
— Я помогаю Ленару в зверинце.
— С животными? — удивилась я, вспоминая про огненных саламандр с выступления.
— Они очень дружелюбные, если найти к ним подход.
Дверь скрипнула, и к нам вошла женщина средних лет — высокая, коренастая, с густыми черными бровями. От ее тяжелого взгляда я чувствовала себя неуютно.
— Ты новенькая? — спросила соседка.
— Да, меня зовут Адель.
— Бернадет. Это тебе Хильда передала, — женщина вручила мене стопку одежды, — Переодевайся, и пойдешь со мной.
Я рассмотрела блузу и юбку коричневого цвета. Одежда была не новой, но чистой и без дыр. Спрятавшись за перегородкой, сбросила свадебное платье, случайно порвав его в нескольких местах. Я чувствовала себя странно— почему-то мне не было его жалко. Словно оно понемногу теряло свою ценность.
— Не забудь косынку надеть.
Я завязала ее сзади и вышла к Бернадет. Чувствовала себя свободно в чужой одежде, словно свадебный наряд душил меня. Женщина провела меня по темным коридорам до кухни. От печей шел жар, в огромных чанах бурлила вода. Я только сейчас вспомнила, что ничего не ела.
— Хильда сказала, ты будешь работать в кухне.
Слова Бернадет привлекли внимание других работниц. Они с любопытством наблюдали за нами.
— Но я не сотрудник цирка. Меня высадят на следующей остановке.
— Ты ведь хочешь есть и где-то спать? Бесплатно еду не раздаем, придется заработать! — Она сняла с крючка фартук и протянула его мне. — Иди на чистку и нарезку овощей.
Нехотя, но взяла фартук. В уголке кухни меня ждал стул и мешки с картошки. Я не боялась работать и была согласна отработать еду. Только вот почему меня не предупредили об этом раньше, а выставили белоручкой?
