— Нельзя. Адамант только что поранил лапу. Он не сможет принимать участие в представлении. Со всеми животными что -то не так. Ты же понимаешь, что это значит, Феликс? Зазывалы, которые видели Адаманта, придержат это в тайне, но скоро слух дойдет и до работяг.
— Ничего не будет, — Феликс перешел на шепот, но я все равно его слышала.
— Сомневаюсь. Мне кажется, что эта девчонка.
— Ленар, я устал. Давай закончим этот разговор завтра, — слова Феликса прозвучали резко.
Эти двое что-то знали обо мне, но скрывали. Неожиданно штора распахнулась, и с недовольным лицом на меня глядел полоз.
— Вижу, чем ты занят, Феликс. Время не теряешь. И суток не прошло, а затащил девчонку к себе в кровать.
Я только сейчас поняла, как ситуация выглядела со стороны: полуголая девица после душа в кровати не может навести на другие мысли. Но не столько ситуация оскорбляла, сколько уничижительный тон говорящего.
— Я взрослая, незамужняя и самодостаточная. Тебе, кажется, прямым текстом сказали, что ты здесь лишний, — огрызнулась в ответ.
Ленар сжал губы в тонкую линию, но молча развернулся и громко хлопнул дверью, выходя из комнаты. Не думала, что его это заденет. Но и он невесть что на меня наговорил.
— Взрослая и самодостаточная, ты остаешься? Или тебя все же провести до твоей комнаты?
— то ли иронизировал, то ли всерьез говорил Феликс.
Я встала с кровати.
— Одолжи какие-нибудь вещи. Как только переоденусь, верну их тебе.
Феликс ухмыльнулся. Достал из прикроватного короба белую рубашку и брюки и протянул мне.
— Платьев в гардеробе не держу.
— Спасибо.
Фокусник вышел, давая мне возможность одеться. Торопливо накинула рубаху и брюки. В обществе постороннего мужчины чувствовала себя неуютно.
— Кто такой Адамант? — спросила, застегивая последние пуговицы.
— Одна из огненных саламандр, — сухо ответил Феликс.
— Почему Ленар винит в этом меня?
— Это лучше спросить у него.
Я взглянула в свое отражение в зеркале — рубашка болталась на мне, словно тряпки на огородном пугале, штаны спадали, но я была рада, что на мне появилась хоть какая-то одежда.
Фокусник галантно пропустил меня вперед, и мы вышли в темный коридор.
— А кто такие зазывалы?
— Работники цирка, которые зазывают людей на представления, распространяют рекламу, следят за животными. Своеобразная прослойка между работягами и артистами главного шатра.
— Так все сложно. Зачем эти разделения?
— Во всем должен быть порядок. Ты когда-нибудь поймешь.
По дороге никто не встретился, наверное, в это позднее время все уже спали. Феликс остановился возле моей комнаты.
— Можно задать еще вопрос?
— Давай.
Я смотрела на Феликса, слегка задрав голову. Все же он чертовски красив, и когда вот так прямо смотрел на меня, я смущалась.
— Зачем ты выкрал меня со свадьбы?
Он наклонился ко мне, бархатистым голосом прошептал на ухо:
— Я отвечу тебе на этот вопрос после того, как цирк приземлится.
Растерявшись, я кивнула и, пробормотав невнятные слова благодарности, скрылась за дверью своей комнаты. Бернадет и Марион крепко спали при свете настольной лампы. Я переоделась и забралась под одеяло.
Сегодня был самый необычный день в моей жизни. Побег со свадьбы, который меня уже не так тревожил, волшебный дракон и тайный мир странного цирка. Я так закрутилась, что совершенно забыла, что у меня сегодня день рождения.
Перевернулась на другой бок, глаза сами закрывались от усталости. На грани сна и бодрствования я прошептала:
— С днем рожденьем, Адель.
И тихий убаюкивающий шепот мне ответил:
— С днем рожденья... пришлая...
Утро началось так резко, как если бы меня окатили ледяной водой. Хотя это было бы меньшим стрессом. С меня словно сорвало пелену, обнажив пласт воспоминаний, которые скрыла отцовская магия. Меня опоили любовным зельем! Родной человеку, с рук которого еще вчера я была готова пить воду, оказался хитрым дельцом! Он продал меня Лефевру! А Агата? Как она могла?
— Адель, собирайся, — шепнула Бернадет.
Еще одно неприятное открытие этого утра — кухонные работники встают раньше всех, чтобы приготовить завтрак. Я толком не успела проснуться, когда мне уже выдали нож и несколько мешков нечищеных овощей.
Вокруг суетились озабоченные женщины, что -то варилось, резалось и громко шкворчало.
— Ай! — воскликнула девушка-пекарь, сжимая ладонь. — Порезалась.
— Не может быть! — к ней подскочила Бернадет.
Я не понимала, почему такая обыденная вещь вызывала столько ажиотажа. Вдруг кухня колыхнулась. Вся посуда поднялась в воздух, замерла на мгновение и с грохотом рухнула на пол, заливая огонь в печках и сбивая с ног работниц. Меня подняло на стуле и резко бросило обратно. Ошарашенные кухарки озадаченно осмотрели по сторонам.
— Что происходит, Бернадет? — спросила девушка с порезом.
— Я узнаю у Хильды.
В ужасе я подскочила с ногами на стул, горло сжал немой ужас. Черный туман щупальцами спрута окутывал стены. Сквозь истлевающее марево я увидела, что в глухой стене появилось окно. Туман прошелся по всей кухне, преображая брюхо дракона в обычную комнату. Не успела я прийти в себя, как входная дверь отворилась, внутрь заглянула Марион:
