Я злилась на Феликса за то, что выкрал меня со свадьбы, так и не объяснив свои мотивы, на Хильду с Бернадет, которые заставляли меня работать, хотя я здесь находилась не по своей воле, на Ленара с его меткой, которые, скорее всего, и привели к этому недоразумению.
В де Брисс у меня было много учителей. Я обучена этикету, игре на скрипке и флейте, умению складывать стихи. Но ни один их них не научил меня чистить картофель! Почему никто не подумал, что это пригодится мне?
На мои неумелые попытки в ответ звучали сдержанные смешки кухарок. Но я не сдавалась. Через несколько часов издевательства над овощами у меня болели запястья, а на пальцах появились мозоли.
Медленно, но мешки пустели. Женщины вели себя настороженно, но со временем перестали меня замечать. Бернадет была старшим поваром и держала подчиненных в ежовых рукавицах.
— Новенькая, иди есть, — позвали она меня. — На кое-какой ужин ты заработала.
Ее слова задели.
— Я закончу с картофелем, потом поем.
— Как знаешь, — отмахнулась повар. — Не забудь за собой убрать.
Работницы покинули кухню. Через час я завершила чистку картошки на завтра, я закинула ее в чан. Устала, но была довольна, что справилась. Почему-то уже не огорчала несостоявшаяся свадьба, я больше волновала судьба Агаты и Сахарка. Прошла мимо тарелки с едой, которую оставили для меня — аппетит пропал. Хотелось принять ванну и лечь спать. Надеялась, завтра мое путешествие прекратится, и я вернусь домой.
Каким-то чудом мне удалось найти свою комнату, где меня встретил улыбчивый ребенок.
— Что-то ты долго, Адель. Бернадет уже давно пришла.
— Заработалась.
Возле двери стояла чугунное ведро с водой. Могу поклясться, что его здесь раньше не было.
— Это твое, — заметила мое любопытство девочка. — Бернадет принесла. Ведро воды на сутки для каждого рабочего.
— Зачем? — растерялась я.
Девочка звонко рассмеялась.
— Чудная ты, Адель. Купаться, умываться, зубы чистить. Что -то постирать из вещей. В воздухе нет воды, все запасы делают на земле. И воду выдают нормировано. — Как можно искупаться и постирать вещи в таком скудном запасе воды? — Мыло и полотенце, — протянула мне Марион, — душевая по коридору налево. Кинешь огне-камень в ведро, и вода нагреется.
Уже не было сил возмущаться короткому куску ткани, которое считалось полотенцем, и небольшому обмылку. Да и кому возмущаться? Я молча забрала вещи и пошла в душевую.
Марион не обманула, комната находилась совсем рядом. И это было единственное достоинство этого места: плохой свет, от стен веяло холодом и сыростью, замки на дверях держались на честном слове.
Закрылась, оставила вещи в раздевалке. В душевой на одного человека в углу лежали огнекамни. Бросила один в ведро — он заалел, нагревая воду. Приловчившись, обмыла тело и голову.
Мокрые пряди спадали на лицо, но полотенце было настолько коротким, что едва закрывало бедра. Укутавшись в него, я вышла в раздевалку и замерла, прижимаясь к холодной двери. Это была совершенно другая комната! Но выход из душевой был один, я не могла ничего перепутать!
Шок постиг не только меня. Возле секретера с ошарашенным лицом стоял Феликс. В его руке застыл стакан, из которого он собирался отпить.
— Решил надо мной еще раз посмеяться?
Хотела ему залепить пощечину, но нужно было придерживать полотенце.
— Я ничего не делал! — возмутился Морлейн. — Это ты голая вломилась ко мне в комнату!
От возмутительного обвинения у меня пропал дар речи. Я залилась краской. Да что он себе возомнил!
— Это все твои фокусы! Я только что была в... в душе, и... вместо раздевалки оказалась... здесь, — краснела и запиналась от возмущения. — Я даже не знаю, где нахожусь!
Феликс осушил стакан, со звоном поставил его на стол и поморщился, словно выпил что -то гадкое, скользнул взглядом по моей фигуре.
— Я тебя к себе не звал. Но знаю одного чешуйчатого мерзавца, который любит так пошутить.
Ленар?
— Будь это его рук дело, ты бы сейчас оказалась не в моей комнате... Это Лютик развлекается.
Дракон, внутри которого мы находимся? Какое ему до меня дело? Да и какая разница? Нужно срочно бежать отсюда!
— Как мне в таком виде вернуться обратно?
— Ладно, я дам тебе.
Стук в дверь прошелся вибрацией по моей спине. Я отошла в сторону — неужели будут еще свидетели моего позора?
— Феликс, открой! Это Ленар.
Я умоляюще посмотрела на фокусника.
— Я сейчас занят, — ответил Морлейн.
— Чем ты можешь быть занят? — удивился полоз. — Я не уйду пока не поговорю с тобой.
Я замотала головой в знак протеста. Феликс нахмурился и кивнул в сторону тяжелой бархатной шторы, разделявшей комнату. За ней оказалась спальная зона: большая кровать, дорогие шелковые обои, шкуры животного на полу. Его комната не шла ни к какое сравнение с бараками, в которые поселили меня. Спрятаться здесь было негде — разве что под одеяло.
— Сиди как мышка, — прошипел фокусник и задернул штору.
Я забралась с ногами на кровать, прислушиваясь к каждому шороху. Феликс открыл дверь, и в комнате раздались шаги.
— К чему такая срочность? Нельзя подождать до утра? — пробасил фокусник.
