Нам дорогу перегородил клоун. Пожилой мужчина хотел что-то сказать, но, увидев обезображенное лицо Морлейна, взорвался хохотом. Феликс рявкнул на него, и тот опрометью скрылся с нашего пути. Гнетущее напряжение росло, но я побаивалась задавать вопросы. Солнце уже скрылась за верхушками разноцветных шатров, а между павильонами натягивали гирлянды-фонари. В слабом свете не будет заметна травма Феликса.
Каково было мое удивление, когда мы прошли мимо главного павильона и направились за территорию цирка. Здесь уже я не удержалась от вопроса:
— Куда ты меня ведешь?
— Нужно поговорить, — ответил сухо.
— А чем моя комната плоха?
— Слишком много ушей.
И больше ни словечка не обронил. Я тоже не стала расспрашивать, наслаждаясь развернувшимися видами. Цирковая площадь была совсем рядом с набережной. Океан шумел, волны бились о пристань, завораживая своей мощью. Изредка брызги капель долетали и до нас.
Черными черточками казались газовые фонари. Фонарщик один за другим озарял светом темнеющую улицу. Феликс завернул к кафе под холщовым навесом. Столики на улице пустовали, и мы заняли один из них. Приятный мужчина в фартуке с густыми усами предложил нам меню. Разобравшись с заказом, Феликс, наконец, произнес:
— Тебе нравится в цирке? — задал неожиданный вопрос. — Я выдернул тебя со свадьбы, пусть и нежеланной, но никто не поинтересовался, нравится ли тебе это место?
Я растерялась, прислушиваясь к внутренним ощущениям.
— Есть очарование в путешествиях и перемене мест. Каждый раз открываешь новый кусочек мира. Хотела бы я странствовать всю жизнь? Нет, наверное. С годами хочется завести семью и поселиться в какой-нибудь глуши. Посадить виноградник и пить домашнее вино. И чтобы вокруг крутились дети, а потом и внуки.
— В цирке тоже бывают семьи.
— Правда? Не знала, что такие есть в «Квезаль».
— В «Квезаль» — нет... Я вырос в другом цирке. Мои родители были артистами — мать акробатка, отец силач. Он поднимал трёхсоткилограммовые штанги на сцене. У меня было пятеро братьев и сестер, которые пошли по родительским стопам. — К нам подошел официант и поставил на стол две тарелки с ароматной лазаньей — .Так о чем я? В цирке тоже можно обрести счастье.
— Только если этот цирк не «Квезаль»?
Запрет оставлять цирк, резкая смена мест гастролей, пес-дракон, который не отчитывается, куда полетит дальше, и запрет отношений — все сводило на нет любые попытки «обрести счастье».
— Почему же? Вы с Ленаром будете прекрасной парой. У вас будут милые ребятишки со змеиными хвостиками.
У меня рука не смогла поднять ложку. Феликс с невозмутимым видом разделывался с ужином.
— В цирке запрещены отношения, — произнесла блеклым голосом. Почему-то его безразличие задевало.
— Ты носила его метку, значит, с этим запретом у вас проблем быть не должно. — Я удивленно вздернула брови. — Он тебе не говорил? Метки нужны, чтобы заполучить расположения человека. Это удобно. Мы гастролируем, и иногда у нас возникают сложности. Люди с метками лояльны к нам, они помогают решить проблемы на местном уровне. А еще позволяют с легкостью влюбить в себя симпатичных девушек.
Я была шокирована словами Феликса, верилось в них с трудом.
— Я не была в него влюблена, когда носила его метку.
— Возможно, это твоя особенность, как пришлой. Но чаще всего бывает по-другому. Пока ты восстанавливала силы, он приходил ко мне поговорить о тебе. Интересовался, чем таким я тебя загрузил, что ты отказалась провести с ним время.
— Я просто, — пыталась выкрутиться из щекотливой ситуации, — пыталась.
— .ты прикрылась работой, чтобы отделаться от назойливого ухажера? — Красные щеки стали признанием моей вины. — Не переживай. Я тебя не выдал. Тебе еще пресекаться с ним в цирке, зачем разногласие с главой зазывал?
— Спасибо.
Я не желала продолжать разговор, но Феликса было не остановить.
— Не за что. Обращайся. Ленар по дружбе рассказал, как в Арте вы с ним целовались.
Я чувствовала себя ужом на сковородке, не знала как себя вести и что говорить. Страшно представить, в каком свете я выглядела в глазах Феликса. Мы с ним всего лишь коллеги, но в наших отношениях присутствовала недосказанность. Это беседа больше походила на ревнивую вычитку легкомысленной жены.
— Это было всего один раз, и я сама не поняла, как это произошло.
Феликс притих. Тишину нарушал лишь шум прибоя. Я впервые подумала — может, тот поцелуй на Аллее Искусств был связан с магией метки?
Я сидела на последнем ряду, внимательно наблюдая за тренировкой Ребекки. Если бы не приказ Феликса, духу бы моего не было рядом с этой заносчивой особой. Но глава артистов посчитал, что у нас много общего, и мне нужно перенимать опыт дрессировки.
Ребекка работала очень хорошо. Животных не обижала, и даже длинный хлыст с кожаным наконечником — шамбарьер — использовала, чтобы издавать звонкие щелчки для ударов об землю, давая лошадям звуковые команды. Она угощала их сахаром и была крайне заботлива со своими подопечными. Между ними ощущалась какая-то магическая связь.
