От предложения остаться с ней она отказывалась, но я настояла, чтобы ее сопроводил до каюты сотрудник экипажа. Нехотя, но она приняла мои требования.
Я осталась на палубе без компаньонки. Это было непривычно. В де Брисс меня с детства окружали женщины: гувернантка, учительница, управляющая и в последнее время камеристка ходила тенью. В нашем женском мирке не было места для мужчин. И я не представляла, как выйду замуж за человека, которого знаю пару недель. Я надеялась, что мне удастся поговорить с отцом и отменить свадьбу. Силой же он меня не потянет под венец?
Рассчитывала разобраться с навязанной свадьбой и остаться на пару месяцев в столице. Посетить вечерние лекции школы искусств. У меня не было сильного художественного таланта, но мне всегда хотелось хоть немного прикоснуться к прекрасному. А если мне не найдется места в столичной резиденции Талетти, была готова вернуться обратно в Санта -Азалию, но уже на правах хозяйки.
Из случайно подслушанного разговора управляющей я знала, что по закону после полного совершеннолетия я могу претендовать на часть наследства матери. Главное — отделаться от замужества, а дальше я уже разберусь со своей жизнью.
Извините, это ваш кот? Можно его погладить? — ко мне подошла девочка лет семи.
Коричневое платье в мелкий горошек, из-под соломенной шляпки выглядывали две жидкие косички. Глаза ребенка — большие, сияющие, переполненные слепым обожанием. Ее родители о чем-то увлеченно разговаривали в дальнем конце палубы, и девочка незаметно подкралась ко мне.
— Какой кот?
— Вот же он. Рыжий такой, — она указала пальцем за мою спину.
В метре от меня на бортике сидел пушистый зверек. Короткая рыжая шесть с серыми вкраплениями. Обычный дворовой кот. Именно такой вчера ночью пробрался в де Брисс. Мы с Агатой напоили его молоком и выпустили за ворота. Откуда этот хитрец здесь взялся, я не знала. Может, запрыгнул в корзину с вещами в нашем экипаже?
Рыжий грациозно прошелся по борту и, замурчав, стал тереться о мою руку.
— Это не мой кот. Я не знаю, кому он принадлежит?
— Значит, я заберу его себе! — радостно воскликнула девочка и сгребла в охапку пушистого. — Назову его Сахарок.
Перепуганное животное сразу не сообразило, как ему повезло. Счастливая девочка в соломенной шляпке ушла с котом прочь от меня.
— Смотрите! Артанские маяки! — воскликнул один из пассажиров.
Я обернулась. Водную гладь пропарывал колоны маяков, торчащих прямо из воды коридором, ведущим в столичный порт. Из уроков учителя я знала, что в этих водах никогда не бывает высоких волн, и корабли всегда приходят к месту назначения. Огромные маяки не только освещают путь, но и служат магическим оберегом.
На горизонте замелькали огни порта. Плыви мы на обычном корабле, а не на магической лайнере, пришлось бы пробыть в путешествии несколько дней. Волшебные судна сокращали пространство, невидимыми прыжками укорачивая путь. Мы этого не замечали, ведь море и небо вокруг абсолютно одинаковое.
Корабль вошел в Артанский коридор, и я вернулась в каюту. Агата лежала на кровати, приложив ко лбу влажный платок.
— Что там? Уже скоро? — произнесла болезненным голосом.
— Уже вошли в Артанский коридор. Еще немного и будем на суше.
— Воды, — простонала служанка.
Я наполнила стакан из графина, и взгляд зацепился за запястье. Полоз оставил на нем отметку в виде змея, но знак пропал, словно и не было его. Может, встреча с хвостатым Ленаром мне померещилась?
Рука потянулась к шее, где под платком прятала следы укуса — раны были на месте. Значит, был и полоз, и фокусник. Но они остались на Санта-Азалии, а я приплыла в Арту. И мы уже точно никогда не встретимся.
За окном были слышны звуки порта. Лайнер пришвартовался к пристани, и пассажиры стали спускаться на берег. Мы с Агатой сошли с трапа последними. На берегу толпилось много народу, но к нам сразу же подошел незнакомый мужчина и представился слугой отца. Он должен был доставить нас в резиденцию Талетти. На подступах к экипажу мне перегородила дорогу маленькая девочка с рыжим котом в руках.
— Госпожа, простите, — гнусаво начал ребенок, — я не могу забрать себе Сахарка. Родители мне не разрешают.
Девочка виновато протянула мне кота. Я хотела запротестовать, сказать, что это не мой кот, но, глядя на горе ребенка, не смогла так поступить.
— Ничего страшного, — взяла с ее рук животное, — с Сахарком будет все в порядке. Я о нем позабочусь.
— Госпожа, поторопитесь. Виконт не любит ждать, — подгонял меня слуга отца.
Девочка тяжело вздохнула, жалостливо посмотрела на кота и пошла к своим родителям. С Сахарком на руках я села в карету.
За зашторенным бархатной шторкой окном улицы сменялись городскими парками, скверы, площадями. Вскоре карета въехала за высокий кирпичный забор c коваными пиками. Агата даже ахнула, не сдержав восхищения: украшенную скульптурами фавнов и сатиров крышу трехэтажного особняка подпирали рифлёные колоны, перед домом шумел огромный многоярусный фонтан с девушкой в тоге, льющей из кувшина воду.
