– А вот так: был военмор, да весь вышел. Большая драчка начинается наверху, не на один год драчка… Ну да не нашего ума это дело, Адам Борисович. Пока что не нашего… Артузов руководил контрразведывательными операциями ГПУ с 22-го года. Успехи у него были – и немалые. В результате хитрой операции с нэпманским названием «Трест» в августе 24-го выманили из эмиграции и арестовали Бориса Савинкова. Несостоявшийся диктатор России, в принципе, готов был писать и посылать письма некоторым руководителям белой эмиграции с призывами прекратить борьбу против Советского Союза. Но, во-первых, авторитет бывшего террориста был не так уж высок среди белых командиров, и во-вторых, Артузов это прекрасно понимал, письма из застенка не могли произвести серьезного эффекта.
– Нужно готовить новую операцию, Адам Борисович. Готовить не спеша, основательно. Я не хочу будить в вас злобную химеру подозрительности по отношению к товарищам по партии и по совместной борьбе, но все же нам нужны совершенно новые люди в окружении руководителей белой эмиграции на Балканах.
Витицкий работал сегодня всю ночь, не выспался, в висках шумело, поэтому спросил напрямую, без обычных своих предисловий:
– То есть наш человек не должен быть связан ни с кем, кроме руководителей операции.
– Именно, Адам Борисович. Балканы были, есть и останутся центральным узлом Европейского континента, как в ближайшей, так и среднесрочной перспективе. Поэтому сейчас… когда наверху всё так неопределенно…
Витицкий вопросительно смотрел на Артузова. Он ждал, что тот расскажет какие-либо подробности о предстоящем заседании Реввоенсовета, но Артузов ничего рассказывать не стал. Он выдвинул нижний ящик стола, достал бутылку коньяка, придвинул рюмку Витицкому и спросил:
– Вы сильно пили?
– Совсем не пил.
– А что глаза красные?
– Я не спал – было много работы.
– Выпейте коньяку, это вас взбодрит.
– От коньяка я, наоборот, совею. Я люблю водку.
– От этого не осовеете, – улыбнулся Артузов и поднял свою рюмку.
Витицкий размышлял. Он придвинул к себе лист бумаги и чертил на нем геометрические узоры – это помогало ему думать. Предписание Врангеля о создании «Русского общевоинского союза» легло на стол контрразведки ОГПУ через несколько дней после его издания 11 сентября 1924 года. Это было несложно. Факт учреждения Союза особенно никто и не скрывал. Сложнее было со структурой, тем не менее, сейчас Витицкий хорошо ее себе представлял.
Подумав немного, он начертил на чистом листе маленькую табличку.
Закурил, поднялся, прошелся по кабинету. Взял чугунную кочергу, слегка согнул ее, разминаясь, разогнул, вернулся к столу. Мягким карандашом отметил две строки: Болгария, Королевство Югославия.
«На кого же из них поставить?». Затушил папиросу. «Нет. Этот не пойдет». Витицкий решительно вычеркнул фон Экка и с нажимом, словно ставя точку, подчеркнул Абрамова. Решение принято.
«Совершенно секретно.
Справка на Абрамова Федора Федоровича
Абрамов Федор Федорович – генерал-лейтенант, 1870 года рождения, донской казак, сын полковника. Окончил Александровское военно-инженерное училище и Николаевскую академию генерального штаба.
В 1898 году назначен в Варшавский военный округ старшим адъютантом штаба 1-й донской казачьей дивизии. Прошел 2-годичный курс офицерского отдела кавалерийской школы, после чего был назначен командиром эскадрона 43 драгунского Тверского полка. В 1904 году принимал участие в Русско-японской войне в чине подполковника. В 1906 году произведен в полковники. В 1907–1912 гг. нач. штаба 13-й кавалерийской дивизии. В 1912 году назначен командиром 1-го уланского полка.
В 1918 году Абрамов командовал дивизией в «донской армии». В 1920 был назначен Врангелем командиром донского корпуса.
После разгрома белой армии с остатками своих эвакуировался на остров Лемнос, а затем в Болгарию.
Убежденный монархист. Среди белого донского казачества пользуется авторитетом».
Дочитав, Витицкий довольно лихо нарисовал на бумаге лошадь, чубатого всадника в фуражке и бабу с коромыслом. Медленно, как будто раздумывая над каждой буквой, подписал: «КАЗАКИ».
Связи Абрамова разрабатывали со всей тщательностью. Из наиболее близких фигур Витицкий наотмечал дюжину казаков-офицеров. Предстоял огромный объем работы. Помогла случайность – Витицкий верил в случайности.
Зимний лес за окном был поразительно красив – снежные лапы искрились под лунным светом, тишина… Дорога вихляла. Звездное высокое небо.
Острый луч света резанул по глазам. Витицкий зажмурился и автоматически нажал на педаль тормоза. Из кустов вышел красноармеец.
– Документы, – вежливо попросил он.
Витицкий протянул удостоверение.
