Полковник сомневался: кто будет смотреть за Валерой? Но Женевьев отвечала, что за Валерой отлично присмотрит голем Татьяна.
Подъехав к отделению, внутрь полковник с Женевьев заходить не стали, чтобы не наткнуться случайно на игву, ждали майора в машине. Тот вскоре появился — запыхавшийся, все оглядывался по сторонам: не видит ли его кто? Наконец он воровато юркнул в машину, с трудом отдышался.
— Здравия желаю, товарищ полковник!
— Брось ты эти свои здравия, — недовольно сказал Ильин, — я тебе больше не начальник.
Однако Селиванов считал, что еще не вечер, и лично он надеется восстановить статус-кво. Полковник еще покомандует ими, он еще ого-го... Давай ближе к делу, прервал его Ильин. Селиванов кивнул, стал рассказывать, полковник, слушая его, мрачнел все больше. Когда дошел до свето-шумовой гранаты, которую бросил капитан, прежде чем исчезнуть, Ильин только крякнул.
— Самое странное, — закончил майор, — что Шнейдер на все это реагировал на удивление спокойно. Чем больше хаоса, сказал, тем больше полномочий.
— Ну да, — проворчал полковник. — Он ведь сюда именно за полномочиями вылез.
Селиванов кивнул, хотя ничего не понял. Его сейчас другое волновало. Мало того, что они капитана упустили, так еще у них на глазах украли ребенка. Страшно подумать, что будет, когда дойдет до высокого начальства.
— А ты думаешь, до начальства дойдет? — спросил полковник.
Майор опешил. А как иначе? Шнейдер-то должен по начальству доложить. Если он не доложит, то доложит сам майор.
— Значит, собрался сдать Шнейдера? — спросил Ильин.
— Ну, почему сдать… Но это же ЧП, докладную писать надо.
Ильин подумал немного, и дал майору удивительный совет. Забудь, сказал, что вы там были со Шнейдером, когда капитан увел девочку. Организуй себе провал в памяти. Девчонке это все равно не поможет, а ты здоровее будешь.
— Вы серьезно? — изумился Селиванов.
— Очень серьезно. Хочешь жить — молчи в тряпочку. В любом случае, спасибо тебе и дуй работать. Ищите девочку. Я со своей стороны тоже что-нибудь предприму.
Селиванов, растерянный, вылез из машины и понуро двинул в отделение.
— Что делать будем? — спросила Женевьев.
— Едем к Сашке домой, думаю, он прячется у себя в квартире, — полковник завел мотор.
— А оружие?
— Мы с тобой сами — оружие, — сухо отвечал Ильин.
Женевьев встревожилась: это очень опасно. Капитан — Блюститель, у него огромная сила. Но полковник оборвал ее.
— Я знаю, что он Блюститель. И к тому же инициированный вампиром. Я все знаю. Но я знаю еще и то, что в руках у него — маленький ребенок. Может быть, мы и так уже опоздали.
А если он их просто убьет? Ильин отмахнулся: не убьет. Не убил же он Шнейдера и майора. А это значит, что он все еще себя контролирует...
От отделения до Сашкиного дома было совсем недалеко. Женевьев, правда, сомневалась, что капитан у себя, но полковник полагал, что с ребенком ему больше и деваться некуда. Тем не менее, что бы там ни было на самом деле, им сейчас приходилось соблюдать особенную осторожность.
Перед тем, как идти на штурм, Ильин проинструктировал Женевьев. В прямом бою с капитаном шансов у них немного. Значит, единственная их надежда — на переговоры. Следовательно, никакой паники, напряженки и желания ответить ударом на удар.
Женевьев молча кивнула, они вышли из машины и зашли в подъезд. На этаж поднялись пешком, чтобы случайно не застрять в лифте. Остановились перед знакомой дверью, точнее, перед пустым проемом — дверь валялась тут же, снаружи, кто-то просто вышиб ее. На миг они застыли, не решаясь войти внутрь. Спустя несколько секунд в квартире послышались тяжелые шаги.
— Саша, это ты? — негромко окликнул полковник. — Капитан, отзовись! Это я, Григорий Алексеевич. И Женя со мной…
Шаги затихли. Они переглянулись.
— Саша, Петрович с тобой? — крикнул полковник. — А девочка? Ну не молчи ты, все равно же говорить рано или поздно придется.
— Вы правы, полковник, — раздался знакомый голос. — Говорить придется. И лучше раньше, чем никогда.
Из голого дверного проема выступил игва, казалось, еще более отвратительный, чем обычно. Ильина передернуло, когда он снова увидел лысый квадратный череп и пронзительные нечеловеческие глаза.
— А, господин Шнейдер… Вы, я гляжу, времени зря не тратите. Один пришли или со взводом спецназа?
— Спецназ тут не поможет, дорогой Григорий Алексеевич. И вы это знаете не хуже меня.
Ильин смотрел на него в упор: где капитан Серегин? Оказалось, что капитана нет. Если верить игве, он ушел вместе с девочкой. А игве, по его же словам, надо было верить. Они же с капитаном условились играть честно.
— Мы условились, — сухо повторил Ильин. — Только не очень-то верю я в наш с вами договор.
— Послушайте, полковник, — вкрадчиво сказал игва. — Наш договор, на самом деле, не так уж важен. Но есть договор куда более существенный. Это договор о нейтралитете между светлыми и уицраором, которого вы так изящно зовете Лихом… Согласно этому договору, вы не лезете в дела государственные, а мы не лезем в дела частного лица.
Ильин только плечами пожал: ну, предположим.
