- Все в порядке. - отмахнулась та от Розы. - Картина была всегда. Абдулловна убрала ее совсем недавно. Пару недель назад.
- Ясно. - Зоя снова принялась отмерять шагами столовую. - Значит нашу Абдулловну он не раздражает, тогда как для Альберта он словно красная тряпка для быка. И она убрала его с глаз долой, как только узнала, что он возвращается.
- Ну все. Посплетничали и хватит. - Оксана встала, начала собирать грязную посуду. - Это не наше дело и точка.
- Интересно, куда она его спрятала? Теперь вот до смерти захотелось взглянуть на этот злосчастный портрет. Так и повышается ценность произведения - если знаешь, что за ним есть история, даже тайна. - Зоя села на стул и замечталась. - Что бы такого интересного придумать со своими натурщиками, чтобы мои картины тоже стали загадкой? Я могла бы...
- Ты могла бы убрать со стола. - вторглась в ее мысли Роза.
- Терпеть не могу убирать со стола. Особенно вытирать крошки тряпкой. Фу-у-у. Но я могла бы вымыть посуду.
- Зачем? - Оксана взглянула на Зою и рассмеялась. - Ты так быстро каждый раз убегаешь после ужина, что не замечаешь ничего вокруг. - Оксана быстренько загрузила посуду в машинку, налила моющее средство и через мгновение та загудела.
Зоя недоуменно следила за действиями подруги. - Когда в этом доме появилась посудомоечная машина?
- О Господи, ты неисправима. - Роза рассмеялась - Она всегда здесь была!
Впервые, с тех пор как Альберт вернулся на родину, ему приснился сон. Старый повторяющийся сон, вязкий и мучительный. Он начал сниться ему, когда Альберт подписал свой первый контракт и уехал из родного дома, как ему тогда хотелось, навсегда. Накануне первой игры в команде молодежной лиги уставший, измотанный сомнениями и переполнявшими душу страхами, он лежал в гостиничном номере, на слишком короткой кровати, подогнув ноги.
Во сне он стоял в студии отца и смотрел на портрет красивой женщины. Она улыбалась и протягивала к нему тонкие руки. Он чувствовал, как его манит взгляд прекрасных карих глаз, но когда спрашивал ее имя - незнакомка не отвечала. Улыбка превращалась в оскал. Руки ее внезапно становились длинными и цепкими. Она хватала его и пыталась утащить за собой в раму. Хотя он чувствовал, что она ему нравится, ему даже хочется пойти за ней, но он начинал сопротивляться. Он вырывался, выбегал из студии, из дома и бежал без оглядки. Он бежал сквозь густые леса, чувствуя во сне, как цепляются за него острые ветки. Ему казалось что ветки - это руки, и он начинал бежать быстрее, желая поскорее избавиться от этих назойливых конечностей. Затем леса сменялись горами, и он из последних сил карабкался на вершину. А добравшись до верха оказывался один в самом центре ледовой арены. Вместо зрителей на него смотрели тысячи женских портретов с торчащими из нутра руками. В зале стояла безжизненная тишина, словно кто-то нажал на паузу в самый разгар матча. Он боялся пошевелиться, нутром понимая, что бортики его защищают. И что все эти портреты только и ждут, что он выдаст себя, чтобы наброситься на него и утянуть за собой. Так он и стоял, замерев, посреди белоснежного поля. Затем он начинал мерзнуть. Зубы принимались отплясывать танец и Альберт наконец просыпался, дрожа от холода, даже если в комнате стояла тридцатиградусная жара.
В следующий раз этот сон снился ему в ночь, когда позвонила мать и опустошенным голосом сообщила, что отец умер. С той ночи прошло много лет, и Альберт уже забыл о нем. Но вот теперь он повторился снова. Однако в этот раз, когда он стоял один на льду, он увидел Оксану. Она сидела в окружении сотен портретов, словно не замечая их, и приветливо махала ему рукой. Альберт затаил дыхание и боялся пошевелиться. Теперь ему страшно было за нее. Словно бы все эти портреты и руки заметят Оксану и утащат ее за собой вместо него. Однако ничего не происходило. Оксана продолжала жестом подзывать его к себе, что-то кричала. Но он проснулся, так и не расслышав ее слов, в привычном ознобе.
Он потянул сбившееся на край кровати одеяло, и укутался с головой. Часы показывали час ночи. Выходит он проспал всего лишь пару часов. Впереди еще целая ночь, но он считал, что заснуть ему вряд ли удастся. Новый поворот во сне его удивил. Он слишком много думал об Оксане в последние дни. Каким-то чудом ей удалось заполнить собой все его мысли. Теперь же ей удалось проникнуть и в его сны. В худший из его снов.
Не будет он думать о прошлом. Не будет думать и о будущем.
Он закрыл глаза и ее образ сам собой возник перед ним. Ласковые глаза. Воздушные волосы. Упругие губы. Окажись она сейчас рядом, ему стало бы намного теплее. Заниматься жарким сексом. Заниматься ленивым сексом. Вообще ничем не заниматься. Просто лежать в обнимку, словно медведи в спячке, всю ночь...
Мысли его теперь потекли в спокойном направлении. Альберт слегка поерзал, поудобнее устраивая голову на подушку, зевнул. Веки отяжелели. Последняя мысль, порхнувшая в голове, была удивлением - похоже заснуть ему все же удастся.
