Оксана смотрела на ее вздрагивающую спину и поняла, что жалости все же удалось проникнуть к ней в душу. Конечно, Надежда сейчас в отчаянии. Ей придется погашать кредит, растить ребенка и отдавать долги. Одной. Без помощи.
- Простите меня. - Надежда высморкалась в платочек. - Это все от нервов и переживаний.
- Не извиняйтесь.
- Но ведь в законе ничего не сказано конкретно. Я читала трудовое законодательство и советовалась с некоторыми людьми.
- Для этого и существуют юристы. - Оксана решила все же отрезвить немного Надежду. Она вызывала в ней симпатию и уважение за слепую любовь к сыну. - Чтобы толковать закон. Наверняка вы разговаривали с людьми без юридического образования, иначе вас бы отговорили. В случаях, когда закон может толковаться двояко, в соответствующее министерство отправляется запрос. Могу вас заверить - мы его уже отправили. И я не думаю, что судья решит дело в вашу пользу, игнорируя официальный ответ министерства. К тому же не забывайте о судебных издержках и услугах адвоката, которые вероятнее всего суд обяжет оплатить именно вас. Вы только усугубите свое и без того тяжелое финансовое положение. - Оксана медленно поднялась, завершая разговор. - Но даже если вы выиграете дело, мой клиент обязательно оспорит его в верховном суде. А это уже совсем другая песня. Подумайте, пожалуйста над моими словами.
- Пока я не начала работать у Алена Марленовича, в моей жизни все было хорошо. - уставшим голосом сказала Надежда. - Компания отняла у меня все - мужа, здоровье, жалованье. Я просто не знаю, что делать дальше.
- Я понимаю, что вы сейчас не в лучшей ситуации. Но все не так уж плохо. - Оксана хотела улыбнуться, но передумала. - Ваш сын жив и идет на поправку. Вы тоже слава богу живы и здоровы, хотя многие люди ломаются или смиряются. Но вы все еще находите в себе силы бороться. Только не с теми мельницами вы боретесь.
Надежда хотела что-то возразить ей, но тут вдруг послышался детский лепет из смежной комнаты. Она отправилась к сыну, а Оксана к выходу. Она задержалась на мгновенье, пока застегивала обувь и тут показалась Надежда, с ребенком на руках. Худенький мальчик, с огромными глазами и воздушными волосиками сонно таращился на незнакомую тетю. Оксане взглянула на него. Малыш обнимал маму за шею тоненькими ручками, прислонившись щекой к ее щеке. Надежда тут же преобразилась. Губы растянулись в улыбке. По лицу щедро разлилась нежность. Взгляд, обращенный к ребенку, был полон огромной материнской любви.
- До свиданья - сказала Оксане Надежде. И помахала рукой мальчишке.
Его алые губки раскрылись и совершенно сладким голоском он ответил ей - Пока-пока - помахивая ручкой на прощанье.
- И все же подумайте еще раз. У вас есть несколько дней. Отзовите иск.
До конца рабочего дня оставался час, и Оксана отправилась в офис. Конечно, никто на работе и не вздумал бы проверять ее человеко-часы, но работы есть работа. Оксана знала, если сегодняшние дела отложить назавтра, то завтрашние соответственно сдвинутся на час. Значит, придется задержаться на работе до семи. И тогда вечерние пробки неминуемы. Домой она доберется к девяти. Поест, умоется, доплетется до кровати и никакого личного времени в результате.
Оксана просмотрела пару бумаг, набросала план работы назавтра и напоследок проверила почту. Письмо из министерства труда в ответ на ее запрос пришло в шестнадцать часов. Как раз когда она разговаривала с Надеждой. Сначала Оксана бегло просмотрела его, не сомневаясь в содержании. Затем взгляд зацепился за отдельные слова, она прокрутила мышкой к началу и теперь уже вдумчиво прочла текст. Министерство подтвердило, что в шансы у истца и ответчика равны.
Оксана откинулась назад в кресле, закрыла глаза и задумалась. Значит, шансы у Надежды все же есть. Вероятно, похожий случай, о котором она упоминала и вправду сыграет ей на руку. Добавить к этому инвалидность ребенка, о которой выяснилось только сегодня и шансы возрастают. Оксана позвонила Алену Марленовичу, назначила встречу на четверг и отправилась домой.
Зоя позвонила Альберту в пять утра, с просьбой начать работу пораньше. Альберт пробыл в Зоиной студии всю первую половину дня. К обеду его настолько клонило в сон, что он начал отчаянно зевать, не в силах сдержаться. Зоя смерила его недовольным взглядом и отложила кисть.
- Окей. Придется взять перерыв. Мне кажется, ты сейчас вывихнешь челюсть.
- Перерыв до завтра? - Альберт оглянулся на диван, но передумав, растянулся прямо на голом полу.
- Я бы конечно поработала еще пару часов. Но боюсь, нарисую тебя с перекошенным лицом. Ты сегодня не в форме.
- Ты позвонила в пять утра. - напомнил ей Альберт.
- Ночью на меня напало вдохновение и, честно говоря, ты должен сказать спасибо за то, что не вытянула тебя из кровати в четыре.
- Спасибо. - буркнул он, чувствуя, как слипаются веки. Абсолютная тишина студии и одинокое жужжанье мухи на окне убаюкивали сильнее, чем колыбельная матери в детстве.
