– Тысячу фунтов стерлингов, – ответил я, почувствовав, как гора свалилась у меня с плеч.
Она вытащила из-за пазухи эту самую шкатулку:
– Здесь находится вещь во много раз дороже той суммы, что ты назвал мне. Это единственная ценность, которую я могу предложить в обмен на то, что ты оставишь Виктора в покое.
Все еще потрясенный, я открыл шкатулку и увидел эту самую вещь, от которой потерял дар речи. Это был настоящий камень – я действительно знал это.
– Но это очень дорогая вещь, – сказал я, проведя пальцами по его граням. – Вы хорошо подумали?!
– Я не смогу ее продать, – сказала она. – Меня обвинят в воровстве. Откуда у бедной китаянки может быть такое сокровище? Так что возьми ее в качестве долга Виктора – у меня нет денег, дабы выкупить его у тебя. Мне же эта вещь приносила одни только несчастья. Она была подарена моей матери настоящим негодяем, погубившим ее потом…
Я не отрываясь смотрел на бриллиант, сверкающий всеми гранями в свете, падающем из окна.
– Согласен? – спросила она вновь. – Только имей в виду – кое-кто знает, что я у тебя на борту…
– Не беспокойтесь, ваше высочество… – начал было я.
– Не называй меня так! – крикнула она в ответ, и лицо ее пошло красными пятнами. – Я не принцесса! Лучше ответь – ты согласен?
– О да, – ответил я. – Да. Я согласен. Даю слово.
С этими словами я взял со стола библию и приложил ее к губам.
– Расписка. – Она протянула руку.
– Пожалуйста. – Я вытащил из укладки бумагу. – Вот. Я даже распишусь сам о погашении долга.
После чего она покинула меня, а я так и остался стоять на шканцах, провожая взглядом удаляющуюся лодку Уолла, пока та не скрылась из вида. В душе я посмеялся над глупой девчонкой, которую так легко околпачил бы последний дурак из-за ее наивной любви, и искренне пожалел, что она не прихватила с собой еще пару таких штучек. Тогда бы я точно сделался владельцем целого флота.
Первые пять минут я не переставал благодарить свою судьбу (и тебя в первую очередь) и, запершись в этой каюте, созерцал свое сокровище. Но чем больше я смотрел на него, тем страшнее мне становилось. С одной стороны, я только что совершил невероятно успешную сделку, практически даром получив целое состояние, но с другой – от этой вещицы так и веяло чем-то настолько темным и ужасным, что мне стало не по себе. Во всяком случае, через некоторое время я наотрез отказался от своих первоначальных планов продавать его, но отдать обратно такое сокровище тоже не имел силы, поэтому и засунул его в тайник до лучших времен.
Но и там оно не давало мне покоя – я не знал, как с ним поступить, и вот наконец-то явился ты. Ты истинный хозяин этой вещи, и тебе я отдаю ее. Я ничего никому не скажу – даю слово джентльмена. Но скажу тебе честно, что и по сей день жалею, что связался с этой Шень Мун, пусть даже теперь я до гробовой доски обеспеченный человек…
– Хорошая шутка, – сказал я, глядя на этот подарок и от души расхохотавшись. – За него можно выручить пару пенсов, если подсунуть его какому-нибудь пьяному дураку в кромешной тьме. Однако я оценил твою шутку и за это прибавлю пару фунтов, нет, даже три фунта – ты очень хорошо развеселил меня. Так же как твоя история про китайскую принцессу – лучшая из всех, что я когда-либо слышал. Да, даже старина Билл Тренд не смог бы рассказать более складно, как он пил со своим Дэви Джонсом. Да сам Кракен не стоит и половины твоего рассказа!
С этими словами я убрал шкатулку во внутренний карман.
– А теперь, – я махнул рукой, – зови своих людей, пусть выгружают твои деньги. Да, да, их полная шлюпка, и все в стерлингах – тысячу мешков. Мелочь, Ник, зато приятная для тебя.
С этими словами я небрежно бросил на стол одну за другой шесть золотых гиней.
Уильямс захохотал в ответ:
– С чувством юмора у тебя, Ричард Стоун, или Виктор О’Нилл, уж не знаю, как тебя называть, все в порядке. Хорошо смеется тот, кто смеется не в последний раз.
Я вышел на шканцы – там уже вовсю кипела работа, и мешки один за другим перекочевывали на борт «Ранера». Облокотившись о юферс, я смотрел на маячившие невдалеке в тумане мачты «Октавиуса».
– Чудесное судно, – сказал подошедший сзади Ник. – Поздравляю тебя с приобретением.
– Ты же знаешь, что старик просто бредил о своем корабле, – сказал я. – Он хотел сделать из меня капитана, а я стал судовладельцем. Я всегда исполняю свои обещания – и теперь, Уильямс, я отбираю у тебя твою дорогу в Китай.
Он молча нахмурился и отвернулся…
Я спустился в шлюпку, и матросы начали выгребать от «Ранера» обратно к «Октавиусу». На высоком юте стоял Ник Уильямс и смотрел вниз на отходящую шлюпку.
– Удачи тебе, Ричард, – крикнул он и, сорвав с головы шляпу, замахал ею в воздухе. – Главное, принцесс оттуда не вози никаких. До свидания, сэр О’Нилл – я буду молиться о вашей щедрой душе…
Корпус «Ранера» исчез в тумане, и это был последний раз, когда я видел это судно и его хозяина.
– Туман рассеивается, – сказал Ситтон, когда я поднялся на борт «Октавиуса». – Через два часа видимость будет уже полная…
