— Кто знает, — комиссар пожал плечами. — Но на вашем месте, доктор, я бы предпочел подстраховаться. Исходя из своего опыта, скажу вам, что газетчики — беспокойное племя, и как по мне, так ничем не лучше цыган.
Значит, репортер. Нет, определенно внимание прессы ему было совершенно ни к чему.
— Думаю, я найду способ разобраться с этим, — нахмурившись, ответил Нэйк. — Ну а как в остальном?
— Как я уже говорил, все в порядке. По официальной версии мадам Данк скончалась от сердечного приступа, чему есть подтверждение коронера. Следствие окончено. Дело закрыто и сдано в архив. Так что у вас нет совершенно никаких причин для беспокойства.
Доктор удовлетворенно кивнул.
— Что ж, это отлично.
Новости действительно были хорошими. Прошедшая неделя стала для него по-настоящему серьезным испытанием, ибо еще никогда прежде Джонатан Нэйк не был так близок к краю пропасти, как в эти несколько дней, однако даже сейчас он не испытывал облегчения в полной мере.
Все неприятности начались со смерти этой вертихвостки Изы Данк. И пока в полиции ломали головы над истинной причиной ее смерти, Нэйк точно знал, что виной всему стала простая безалаберность эстрадной дивы. (В ходе расследования, при обыске личных вещей, была обнаружена жестяная коробочка, содержащая двадцать восемь таблеток неизвестного препарата). Впрочем, если бы дело ограничилось лишь одной смертью, это было бы еще пол беды. Однако эта маленькая песчинка грозила стать началом жуткой лавины.
Уже на следующий день после происшествия в клинику пожаловала рекомендательница мадам Данк, графиня Орлетта Вало. Она была крайне взволнована, и требовала у Нэйка объяснить случившееся, явно испытывая страх, что нечто подобное может произойти и с ней. Доктор поспешил успокоить ее, заверив, что все это чистой воды случайность, однако похоже графиня была не на шутку напугана, и желала гарантий. Нэйк как можно мягче постарался объяснить, что не может ничего гарантировать, потому как с самого начала предупреждал каждого своего клиента, что тот проходит процедуру на свой страх и риск. Такой ответ явно не удовлетворил графиню, и она покинула клинику в расстроенных чувствах, что заставило доктора опасаться, что, подверженная моменту, графиня может совершить какую-нибудь глупость.
Но и это не стало финалом неприятностей.
Несколько влиятельных клиентов, желавших пройти процедуру, в последний момент передумали и отозвали свои чеки. А вокруг имени Джонатана Нэйка начинала подниматься все большая шумиха, которая была ему вовсе ни к чему.
Так что именно эти причины вынудили его в итоге вмешаться в ход событий.
Выйти на комиссара Хога Нэйку помогли некоторые из старых знакомых, и хотя в любом другом случае он ни за что не стал бы связываться с полицией, в данной ситуации можно было констатировать, что выбор был сделан правильно.
Уже в прихожей, прощаясь, доктор протянул Хогу довольно-таки пухлый конверт, который тут же исчез под серой шерстью комиссарского пальто.
— Думаю, этой суммы хватит, чтобы отблагодарить вас за те хлопоты, которые вы приняли на себя в этом деле, — произнес Нэйк, пожимая короткую, крепкую руку.
— Вполне, — улыбнулся комиссар. — Был рад знакомству, доктор.
И, в знак прощания приподняв шляпу, вышел в услужливо распахнутую слугой дверь.
Часы пробили половину десятого, когда Джонатан Нэйк поднялся на второй этаж, чтобы совершить дежурный обход оборудования. В зале железных саркофагов было тихо. Слабо светились круглые окошки, за которыми плавали бледные человеческие лица. Из дюжины камер, что жались к стенам на равном расстоянии друг от друга, занята была лишь половина, и, говоря прямо, это не могло не печалить.
Обойдя все шесть и сняв показания со встроенных счетчиков давления и температуры, Нэйк остался доволен осмотром. Двое из шестерых его клиентов должны были завершить курс уже в течение этой недели, четверо же остальных — последующего месяца.
Саркофаги, или, как называл их сам Нэйк, "камеры молодости", были изобретением, способным принести ему всемирную известность. Однако он предпочитал оставаться в тени, и уже оттуда вести дела. Почему? Причины такой нелюбви к вниманию скрывались в его смутном прошлом, и были обусловлены тем, что сам Джонатан Нэйк во многом был личностью загадочной.
Прошлое… У каждого человека оно хранит немало секретов и тайн, ошибок и достижений, которые порой при всей их величине или наоборот ничтожности остаются лишь достоянием их владельца. Его же прошлое состояло, кажется, сплошь из потерь. Карьера, любимая женщина и даже имя… Он многое принес ему в жертву, однако кое-что из этого вскоре рассчитывал вернуть. Если бы только не эта смерть…
Впрочем, Джонатан Нэйк надеялся, что теперь все обойдется.
Закончив обход, он спустился обратно на первый этаж. Но отправился не в спальню или кабинет, а в восточное крыло дома, где остановился перед дверью, ведущей в подвал.
