В самом конце пыточной комнаты за «железной девой» находился проход. Ирида взяла со стены факел и, пританцовывая от возбуждения, проследовала в широкий коридор.
– Познакомься: мой отец – Великий Родерик Освободитель и его легендарная свита, – с воодушевлением произнесла королева, обводя стены руками.
Кристоф поднял глаза на ближайшую к нему картину и обмер: высокая экспозиция в человеческий рост, заключённая в тяжёлую золочёную раму и стекло, олицетворяла собой неведомое беспощадное зло. За прозрачной стенкой на крюках висело невыразимо обезображенное мужское тело с высушенными и перетянутыми жгутами бескровными конечностями, вывороченным носом и ушами, болтавшимися на кусках кожи, порезами и проколами на рёбрах со вкрученными в них шипами. Беззвучно кричащий и шевелящий обрубком языка рот, лишённый зубов, и хаотично вращавшиеся зрачки придавали изувеченному калеке ещё более жуткий вид.
До этой ночи Кристоф считал себя крепким парнем, успевшим повидать всякое, но то, с чем он столкнулся здесь, являло собой абсолютную вершину чудовищной жестокости, квинтэссенцию запредельного неописуемого зла. Цепенея от полного отупляющего ужаса, Кристоф медленно покрывался капельками пота.
Он хорошо помнил День чёрной скорби в Хазаарте, когда жителям объявили о гибели Родерика Освободителя: потолок замка не выдержал веса конструкции и обвалился, погребя под своими завалами короля и всю его свиту, отмечавшую взятие Гардутской крепости.
Как в бреду, Кристоф остекленевшими глазами лицезрел чудовищные по своей жестокости экспонаты кошмарной выставки и не понимал, как эти бедные люди могли быть всё ещё живы, испытав подобные мучения. Горло Кристофа онемело, он не мог даже пискнуть, не то чтобы вымолвить слово.
Ирида проследовала дальше. Как заколдованный, Кристоф шёл за ней и вскоре оказался в огромной зале с тысячами свечей по стенам. В центре мрачной комнаты был сооружён громадный алтарь, на котором, свернувшись кольцами, покоился исполинских размеров змей с чешуйчатой головой и крыльями. Голова монстра была отсечена от тела.
– Жемчужина моей коллекции – Морское чудовище! Или, как мы звали его, – мама, – радостно сообщила Ирида, указывая на жуткую большую морду. – Да-да, тот самый монстр, которого Родерик так «отважно» победил.
Ирида подошла к чудовищу и ласково коснулась его иссушённой временем головы.
– Мама была таким же пленником Родерика, как и все мы, – смутно глядя на Кристофа, проговорила Ирида. Теперь её лицо казалось отстранённым и ничего не выражало. – Она единственная из всех живых существ была к нам добра и вовсе не являлась чудовищем. Настоящим чудовищем для нас был Родерик! Кровожадный мерзавец, развращённый и избалованный вседозволенностью. И старый король Драстмин был прекрасно осведомлён о пристрастиях своего сына… Поначалу он даже пытался с ними бороться, но чёрная сущность Родерика одержала победу, и Драстмин смирился. – Ирида говорила тихо и с придыханием, будто читала сказку. – Особую страсть Родерик питал к маленьким детям, он приходил в дикий восторг от вида их мучительных страданий, от того, что жертвы находятся на грани смерти. То, что Родерик и его свита творили с невинными душами в той пещере… – Ирида закрыла глаза и ненадолго замолкла. – То, что они творили с нами, не идёт ни в какое сравнение с тем, что ты сейчас видишь здесь. Родерик и его прихвостни называли это «любовью». Другой любви, попав в пещеру, никто из нас уже не ведал. Мама же, напротив, была добра, любая жизнь, пусть даже маленькой букашки, олицетворяла для неё великую ценность. Бедная мама… Она прибилась к одному из кораблей королевского флота и, как глупый дельфин, сама проследовала в королевскую гавань. К тому времени позорящие корону слухи о пристрастиях Родерика уже начали свой путь, но ещё не достигли тех масштабов, которые могли бы привести к серьёзным последствиям. Тогда-то Драстмин и придумал свой блестящий план с кровожадным монстром, требующим жертв: желая обуздать и спрятать мрачное естество своего сына, он сам вложил в его руки безупречный щит от справедливого карающего народного гнева. Между тем аппетиты Родерика продолжали расти, а гнилая душонка становилась всё чернее, и вскоре совершаемые под маской чудовища изуверства достигли невиданного размаха.
Когда Драстмин, наконец, осознал, что он натворил, то не на шутку испугался и, пригрозив лишением наследства и отлучением от престола, велел Родерику покончить с чудовищем. Так Родерик безжалостно расправился с мамой, а потом и всеми остававшимися в живых детьми, чтобы окончательно уничтожить следы своих дьявольских проявлений. Мне тогда повезло больше остальных: мама, умирая, спасла меня, накрыв своим телом и спрятав от глаз убийц.
В час же, когда бездушная тварь вышла из пещеры, хвалясь кровавым трофеем ликующей толпе, своё укрытие покинула и я. Родерику ничего не оставалось, как взять «чудом спасшуюся девочку» во дворец, под давлением отца приняв в дочери. Драстмин посчитал, что это станет красивым жестом и вызовет сердечное одобрение у подданых.