– Моё почтение лучшему клинку Хазаарта, храброму воину и любимому мужу, – блеснуло ядовитой улыбкой создание преисподней и разлило вино по двум кубкам, поставив один из них рядом с мужем. С кряхтящим сопением за Иридой в покои короля вползло покалеченное маленькое существо, сердце Кристофа сжалось от сострадания при виде несчастного ребёнка.
Ирида вальяжно расположилась в кресле напротив Кристофа и положила Ублюдка на колени, поглаживая его на манер кошки. Довольный уродец по-собачьи подставлял пузо и кряхтел от удовольствия, что вызывало в душе короля ещё больший ужас и отчаянное сострадание.
Не в силах больше смиряться с мученическим существованием маленького человека, Кристоф вскочил со своего места, подлетел к Ириде и сильной рукой подхватил малыша, словно щепку, занеся над ним меч для решающего удара. Привыкший к самой сильной боли уродец, никогда не встречавший другой «любви», искренне и по-детски наивно улыбнулся…
Неожиданно яростное лицо Кристофа побледнело. Он всматривался в изуродованного ребёнка и не мог поверить своим глазам. Чёрная душа королевы теперь предстала перед ним во всей своей уродливой яркости. Страшное осознание безмерной жестокости этой помешанной женщины окутывало Кристофа непроглядной пеленой мрака.
– А я всё гадала, когда же ты поймешь, – Ирида откинулась на кресле и рассмеялась противным, оглушающим хохотом. – До или после того, как отведаешь плоти его матери?
Словно железо отвердело сердце Кристофа, и он наотмашь отсёк голову своему сыну. Кровоточащее обезглавленное тельце король швырнул в огонь, куда вслед отправил и другую его часть. Затем Кристоф схватил со стола кубок, залпом осушил его и без сил рухнул в кресло. От страха и отвращения ему сделалось дурно.
– Счастливое воссоединение семьи – разве это не прекрасно? – произнесла Ирида. На её лице снова появилось то выражение, которое так напугало Кристофа в ту ночь, когда он посетил кровавую галерею своей жены. – Бедняжка Мари. Она так ждала тебя все эти годы… Или не все, – притворно задумалась королева. – Кажется, уже через пару месяцев в моей мастерской она лишилась рассудка.
– Ты чудовище! – вскричал Кристоф, ярость воспылала в нём с такой силой, что он готов был разорвать бездушную тварь на куски голыми руками прямо в эту секунду.
– Чудовище, – эхом отозвалась Ирида, пожирая Кристофа взглядом, словно хищная львица, готовящаяся к прыжку. – Ты несправедлив ко мне. – Она закатила глаза, прикрыв затем веки, и отрицательно покачала головой. – Я отнеслась к твоей даме более чем великодушно: клянусь, что, пока она не родила Ублюдка, ни один волос не упал с её головы. Я же не зверь – глумиться над беременной женщиной.
Ирида рассуждала об этом так серьёзно и спокойно, что на руках Кристофа волосы встали дыбом, а по коже побежали мурашки. Всё сильнее они охватывали его тело, проникая в самую плоть, перерастая в невыносимое покалывание. Разум короля помутился, очертания предметов размывались, голова кружилась, сфокусировать взгляд стало совсем невозможно…
* * *
Темнота рассеивалась, глаза постепенно привыкали к полумраку. Кристоф попытался пошевелиться, но не смог: его руки и ноги были крепко связаны. Отделённая стеклом, перед ним стояла Ирида.
– Ты отравила меня… дрянь… – просипел Кристоф сухими слипавшимися губами, таинственные и непонятные ощущения туманили его разум.
– Я? – искренне оскорбилась королева. – Да как бы я осмелилась отравить короля Хазаарта! Наоборот, – она расплылась в блаженной улыбке, с воодушевлением глядя в лицо мужа, – я подарила тебе вечную жизнь!
Кристофу наконец удалось поднять голову, и его взор тут же упёрся в край золотой рамы.
– В день, когда я взошла на престол, в числе других подданных поздравить меня явилась царица Мёртвого леса. Я собиралась велеть страже прогнать её, но старуха предложила мне то, от чего я не смогла отказаться, – пристально глядя на Кристофа, говорила Ирида. – Зелье бессмертия. Разумеется, не бесплатно. Никому не нужная шкатулка с комком слипшейся грязи в пыльной комнате трофеев вполне сошла для обмена, и я с радостью отдала эту безделицу ведьме, чтобы сохранить жизнь моему названому отцу Родерику и его приспешникам. Вечную жизнь. А теперь сохраню её и тебе, мой король. Все вы важны для меня! Я люблю каждого из вас, но тебя – больше всех на свете! И буду всегда любить так, как научил меня отец.
Кристина вскрикнула и, выронив нож, прижала порезанный палец ко рту. На языке тут же появился солоноватый привкус крови.
– Что случилось? – Виктор повернул голову в сторону девушки и отпустил дощатую крышку погреба, в который собирался залезть.
– Палец порезала! – расстроенно ответила Кристина.
«Да уж… хозяюшка… – подумала девушка. – И почему было просто не купить готовые салаты в супермаркете?»
На столе завибрировал телефон Виктора. На экране гаджета высветилось добродушное лицо курносого толстяка с широкой улыбкой.
«Тимон», – прочитала Кристина.
– Да, Тим, – сказал в трубку Виктор.
Ему в ответ что-то быстро затараторил грубый мужской бас.