– Готовишься к экзаменам? Так рано? – Тёплые ладони мягко легли на плечи Антона.
Вздрогнувший от неожиданности, он не заметил, как Олеся тихо подкралась к нему со спины.
– Нет, так… Новости смотрю. – Антон поспешил захлопнуть экран ноутбука.
– И как? Есть что-то интересное?
– Нет. Не знаю. Голова болит. Не могу ни на чём сосредоточиться, – соврал парень.
– Тебе принести обезболивающее? У меня есть. – Олеся сочувственно смотрела на Антона.
– Да, было бы отлично, – вымученно улыбнулся он, обрадованный, что ему не придётся искать повод, чтобы спровадить Олесю.
Когда дверь за девушкой закрылась, первым делом Антон поспешил убрать счастливый талисман Марка на место в спортивную сумку – сосед мог вернуться в любой момент.
«Неужели это возможно? Неужели Марк… Нет, этому всему должно быть какое-то другое объяснение… Это не может быть правдой. Просто не должно. Какое-то дичайшее совпадение, – судорожно размышлял Антон, отказываясь верить в то, что его лучший друг, которого он знал почти четыре года, с которым он жил под одной крышей и которому доверял как самому себе, мог быть убийцей. Но тем не менее факты говорили именно об этом. – Стекольщица и Русалка появлялись из-под кровати Марка. Марк должен был встретиться с Ритой. Рита мертва, Марк не хочет о ней говорить, у него в сумке красные волосы… Нет, я должен убедиться».
Антон закрыл входную дверь на щеколду, потом подошёл к кровати Марка и снова достал из сумки керамическую черепашку.
«Стекольщица блондинка, у Русалки волосы тёмные», – вспоминал Антон, извлекая из-под панциря бумажные квадратики.
Прядь светлых волос, прядь тёмных волос… Сомнения Антона в виновности Марка таяли, как апрельский снег.
Ручка входной двери зашевелилась, затем последовало два коротких стука.
Антон спрятал черепашку, задвинул спортивную сумку на место и поспешил к двери.
– Чего закрылся? – удивилась вернувшаяся Олеся.
– Машинально как-то вышло, – соврал Антон, отведя глаза в сторону.
– Вот, возьми. – Олеся протянула парню круглую жёлтую таблетку.
– Спасибо, – поблагодарил её Антон, успевший к тому моменту позабыть о головной боли, которая вдруг вспыхнула с новой силой.
Парень закинул в рот лекарство и запил его остатками воды из чайника.
– Ты – моя спасительница, – улыбнулся он девушке.
Олеся грустно взглянула на Антона и погладила его по щеке.
Таблетка действовала моментально: головная боль исчезла почти сразу, от позвоночника Антона до самого мозга словно пробежала волна, отозвавшись лёгким покалыванием, по телу разливалось тепло…
** *
Первое, что Антон увидел, когда открыл глаза, было лицо его матери. Обеспокоенное и осунувшееся, оно просияло от радости, как только сын открыл глаза. Затем женщина что-то закричала и куда-то торопливо ушла.
Антон снова провалился в сон…
Иногда Антон видел Олесю, иногда Марка, потом снова мать… Он не понимал, что с ним происходит: спать хотелось так, что даже разомкнуть веки стоило больших усилий. Судя по всему, он находился в больнице, но точно сказать было сложно.
Когда, наконец, мысли Антона стали постепенно проясняться, он вспомнил последние слова Олеси перед тем, как окончательно потерял сознание в комнате студенческого общежития:
– Прости, прости меня, – плакала девушка, говоря быстро и сбивчиво. – Ты правда мне очень нравишься… Возможно, у нас могло бы что-то получиться, но… Я люблю его, понимаешь, люблю! Я с седьмого класса его люблю! Я только ради него сюда поступила, чтобы быть рядом! Он не сможет без меня, понимаешь? Не сможет. Он болен, очень болен, но даже не знает об этом, – громко шептала она. – Он даже не помнит, что делает, как это происходит. Он не терпит отказа. Это случается не так часто… Он не помнит этого, его память так работает. Разве можно его в этом винить? Я должна спасти его. Должна, понимаешь? Мы с ним будем вместе. Верю, что будем. Я спасу его, мы вместе сможем это преодолеть, я должна так поступить… Должна ему помогать, хоть он и ничего не знает, – обливалась слезами Олеся. – Ты только не бойся, пожалуйста, это не больно. Кролики ничего не чувствуют потом, когда таблетка подействует… Ты просто уснёшь. Прости меня! Прости, пожалуйста. Он не ведает, что творит… Я, когда увидела, что ты черепашку открыл, я всё поняла…Прости! Прости меня…
От осознания ужаса всего произошедшего Антон зажмурил глаза. Безумно хотелось пить. Он попытался позвать кого-то, но язык не послушался, попытался встать… и не смог.
Нет, сонный паралич был здесь ни при чём. Это определённо была реальность. Его новая реальность.
Позже мать, утирая наворачивающиеся слёзы, поведает Антону, что в его крови нашли лошадиную дозу неизвестного наркотика, и будет сетовать, что не уберегла единственного сына от соблазнов столицы. Упустила, недосмотрела.