Позже придёт Марк и будет корить себя за то, что не сумел распознать пагубную зависимость лучшего друга вовремя, хотя и чувствовал, что с Антоном что-то не так. Будет сокрушаться, что не вернулся с пробежки раньше на каких-то пять-десять минут и не застукал Антона за принятием наркотика, ведь он, Мрак, точно бы сумел его отговорить и предотвратить случившуюся трагедию.
Позже Антон узнает от медсестры, как «хорошая девочка» Олеся дежурила у палаты днями и ночами, переживая за его судьбу. Та самая девочка, которая вызвала скорую, когда случайно заглянула в комнату Антона, когда тот уже не дышал.
Позже пожилой доктор в светло-зелёной медицинской форме вынесет Антону страшный вердикт, что принятые наркотики с такой силой ударили по нервной системе парня, что он навсегда останется парализованным, никогда больше не заговорит, не сможет даже питаться самостоятельно и будет прикованным к постели до конца своих дней.
Обо всём этом Антон узнает позже. А сейчас – обессиленный, он медленно погружается в сон… и там его уже ждут.
Артём стоял у края моста, крепко держась руками за железную ограду. С пустым отрешением в глазах он смотрел на грязный кусок льда, размеренно плывущий по поверхности главной столичной реки.
Февраль выдался на редкость тёплым, и снег у берегов почти растаял, но, даже несмотря на яркое зимнее солнце, Артём всем своим существом ощущал холод, царящий в мутной воде. Холод и спокойствие.
Феназепам уже начинал своё действие, и веки Артёма потихоньку тяжелели, тревога уходила. Подташнивало, что и неудивительно. Съесть целый блистер разом – сущее самоубийство. Собственно, то, что Артёму сейчас и было нужно.
Он всё просчитал: как только лошадиная доза феназепама начнёт блокировать его разум и тело, следует перелезть через ограду и прыгнуть в реку. Беспроигрышный ход: инстинкт самосохранения не сработает и тело камнем пойдёт на дно, не сопротивляясь, не боясь холода… А если случайный прохожий и заметит этот отчаянный шаг, вызовет спасателей, то к тому моменту в лёгких Артёма уже будет достаточно ледяной воды, чтобы умереть.
Артёму не было страшно, не было печально или даже волнительно. Ему было пусто и всё равно. Именно это слово лучше всего характеризовало его нынешнее состояние: пустота. Ещё несколько месяцев назад он считал самоубийц людьми слабыми, но теперь понял: им плевать, никаких чувств просто нет, твоей личности больше нет, её словно стёрли.
Рвотные массы подступали к горлу, тело ослабло, веки наливались свинцовой тяжестью, холодное железо десятки раз крашенной ограды почти парализовало пальцы.
Пора.
Артём с трудом, но всё же перелез через ограждение и отцепил руки…
А дальше была бесконечная серая муть, сознание не отключилось, но Артём чувствовал лёгкость, а точнее – он не ощущал своего тела. Затем наступила темнота.
Артём по-прежнему не чувствовал своего физического тела, ничего не видел, кроме непроглядной тьмы. Он ждал, пока всё это закончится и его разум окончательно погаснет, как свеча на ветру, но ничего не происходило.
Сложно сказать, сколько прошло времени, но вот Артём стал различать в темноте голоса. Сначала тихие, приглушённые словно подушкой, но затем они становились всё громче и отчётливее.
Где-то вдалеке плакала женщина, чуть ближе бубнил старческий мужской голос. Вскоре голосов стало ещё больше. Все они молили спасти их, вернуть им жизнь, тело, рассудок.
Все чувства разом вернулись к Артёму, когда он осознал, что мёртв. Вот она, смерть. Ни тебе белого света в конце тоннеля, ни девственниц в райском саду, ни даже чертей с кипящими котлами. Вот оно, как есть: безграничное тёмное ничего.
Время тянулось бесконечно. Артём кричал, пытался выть как можно громче, чтобы его услышали те – другие голоса, но ничего не происходило. Плакал, в отчаянии звал на помощь – тот же результат.
Неужели так выглядит вечность? Неужели вот оно, место, где оказываются самоубийцы? Бесконечная мука в темноте и изоляции.
Артём молился. Он вспомнил все молитвы, которые знал. Молился всем святым, о которых когда-либо слышал или читал. Обращался ко всем религиям. Но всё было тщетно, никто не слышал его.
Иногда на Артёма накатывала ярость, он кричал и матерился, угрожал и вопил, как сумасшедший. Иногда слышал, как это делают другие голоса. Сколько их здесь, забытых и покинутых душ? Десятки? Тысячи? Сотни тысяч?
Артём медленно сходил с ума. Теперь всё земное, из-за чего он оказался здесь, казалось ему таким бессмысленным, таким ничтожным… Он думал об Ане. Он убил её, лишь он повинен в её смерти. Аня ушла от него окончательно и бесповоротно. Все обещания, которые Артём давал ей, что никогда больше не сядет за карточный стол в казино, были нарушены. Он проиграл квартиру, проиграл все их сбережения. И Аня ушла. Она не взяла ничего: глотая слезы, но полная решительности, она громко хлопнула дверью и исчезла из его жизни. Лишь через три дня Артём узнал, что Аню сбила машина. Насмерть. Когда она, собрав по всем родственникам и знакомым деньги, шла к владельцам казино, чтобы закрыть его долги.