Антон чувствовал, что медленно теряет рассудок, и чем дольше кошмары продолжались, тем отчётливее он это осознавал. Даже грядущая сессия отошла на второй план и была бы окончательно заброшена, если бы не Кротова, ставшая теперь частым гостем в комнате Антона, к немалому недоумению Марка. Однокурсница регулярно наведывалась к ним и помогала Антону готовиться по предметам, на что он охотно соглашался, чтобы хоть немного почувствовать себя живым. И не спать.
– Во вторник я уеду, надо помочь родителям с хозяйством – они разводят свиней и кроликов. Там какой-то аврал с кроликами, нужны руки. Тебе придётся дальше готовиться к экзаменам без меня, —однажды уходя, сказала Олеся. Её голос, как и всегда, звучал ровно и спокойно, а во взгляде читалась знакомая толика грусти. – Хотя на твоём месте я бы лучше сделала перерыв в несколько дней. Выглядишь ты, честно говоря, погано. У тебя всё в порядке?
– Плохо сплю последнее время, – отчасти правду сказал Антон, успевший сильно сблизиться с Олесей. Ему не хотелось, чтобы она уезжала.
Когда девушка уже стояла в дверях, Антон, повинуясь случайному порыву, нежно схватил её за руку и притянул к себе. Поцелуй произошёл сам собой. К удивлению парня, Олеся ответила ему взаимностью, не отстранившись.
Романтическую сцену прервал телефон Антона, завибрировав на столе с грохотом ржавого трактора, мчащегося по железной дороге.
От неожиданности Олеся отпрянула и, извинившись, смущённо выскользнула за дверь.
Когда Антон вышел в коридор, чтобы вернуть девушку обратно, Олеся уже исчезла в плотном потоке первокурсников, возвращавшихся с занятий.
Раздосадованный Антон возвратился к себе в комнату и уверенным шагом направился к надрывающемуся телефону.
– Да, мам, – недовольно ответил он, стараясь всё же смягчиться.
– Привет, Антош, – радостно поздоровалась мать и тут же засыпала сына вопросами: – Как у тебя дела? Как учёба? Как сессия? Готовишься?
– Привет. Нормально, – буркнул Антон, в разговорах с мамой он предпочитал отвечать односложно.
– Хорошо. Много экзаменов будет? «Автоматы» намечаются? Получится раньше отстреляться? – выдала мать следующую очередь вопросов.
– Не сильно много, по аналитике, может. Не знаю.
– Ты в июне домой приедешь? Когда тебя ждать? – продолжала она.
– В конце июня.
– А в целом как дела? Как обстановка?
– Нормально, – верный своей манере ответил Антон.
– Новостей нет?
– Нет, – отозвался Антон и, зная, что пожалеет, всё-таки спросил: – У тебя как дела?
Почти двадцать минут женщина рассказывала ему, как она ходила на день рождения к своей сестре Люсе, как видела там дядю Валеру с тётей Галей, кстати, у которых сын собрался поступать в МГУ на геодезиста. Ну, тот мальчик, который ещё у свинарни тогда петарды взрывал с ребятами и у которого собака такая большая была с ушами кривыми, которая ещё потом соседа за ногу укусила, который пьяный домой возвращался после Юркиной свадьбы. Закончив про день рождения тёти Люси, мать переключилась на новости из поликлиники, где работала. Она сетовала на нехватку лекарств и была недовольна тем, что для покраски стен терапевтического отделения главврач выбрал жёлтую краску, а не зелёную; сообщила о том, как в заброшенном колодце на соседнем участке нашли мёртвого мужчину, от которого за долгое время безвестности остались лишь кости, ошмётки шубы да галоша; возмущалась, что недобросовестная продавщица из ларька обманывает клиентов…
На несколько секунд Антон замер.
– Что? Что ты только что сказала?! – воскликнул он, сам не ожидая от своего голоса такой громкости.
– Про Лидку? Дык ведь и так весь посёлок знает, что она в своём ларьке всех обвешивает, да только ссориться никто не хочет, вот и молчат люди…
– Нет, – Антон старался говорить спокойно, внутри него всё кипело, во рту пересохло. – Про покойника.
– Какого? – растерялась мать, удивлённая неожиданным интересом сына, обычно лишь «угукающего» на все её слова. – Ах, это… – спохватилась женщина. – Да, точно. Помнишь, позади нашего дома поповский участок? Там, где баба Нина раньше жила, царствие ей небесное, Сафонова. Да хотя откуда тебе. Баба Нина померла, тебе и пяти лет не было. Так вот. Участок-то заброшенный стоял после её смерти, наследничков так и не объявилось, одинокая она была…
– Мама, прошу тебя, к сути. – Антон начинал терять терпение, его раздражали все эти ненужные, на его взгляд, детали.
– А что к сути? – возмутилась мать. – Там и говорить-то не о чем. Колодец у неё был. Как ребятня повадилась туда лазить, так колодец этот мужики разобрали, да плитой задвинули. Кто ж знал…
– Мама! – снова поторопил её Антон.