— В 30 километрах на юг уже стоят наши войска. Вы должны соединиться с Маллием Максимом. Германцы уже подходят. Зачем устраивать этот бардак?
— Бардак? — возмутился военачальник. — Я обещал, что переправлюсь через реку, и сделал это. Но мои 7 легионов — настоящие, опытные воины. Они не пойдут в лагерь всякой шушеры под командованием такого же проходимца.
— Чего вы добиваетесь?
— Того, что я нахожусь севернее Гнея Маллия и его голожопой черни. Отсюда вытекает, что я первый встречусь с германцами и нанесу им поражение. Пусть ваш доморощенный консул наблюдает, как истинный патриций с настоящим войском разобьёт врага.
— Квинт Сервилий! Объедините армии! Что важнее: победа Рима или победа знатности? У легионеров Гнея Маллия Максима не было достаточного времени на подготовку, у них нет и военного опыта. Ваше присутствие укрепит позиции новобранцев. Отправляйтесь в лагерь консула и заключите с ним союз.
— Идти к бомжам с копьями под командованием торгаша? Да ты в своём уме? Не бывать такому!
Тем временем к Родану подошли германцы. Увидев многочисленные легионы, они вначале напряглись, а затем удивились. Римляне стояли двумя лагерями, расположенными на значительном отдалении друг от друга. Начались традиционные переговоры. После встречи с сенаторами Совет племенных вождей оказался в раздражении. Римляне запретили им двигаться дальше на юг и требовали убираться домой. В этой ситуации наиболее крупные вожди варваров Тевтобод и Бойорикс предложили соплеменникам решить проблему радикально…
На расцвете германцы подошли к лагерю Сципиона и спокойно обошли его с юга. Затем последовал страшный удар. Зажатые с трёх сторон легионеры попали в уязвимое положении и не смогли оказать достойного сопротивления. Увидев, что солдат буквально топчут, Сципион запрыгнул в лодку и переправился на другой берег. Уже на той стороне Родана он наблюдал, как избивают его войско. Легионеры не могли спастись вплавь. Мешали доспехи, оружие, полноводная река и злые дикари…Вода и берег быстро окрасились кровавым цветом. Река уносила вниз по течению тысячи трупов римлян…
Спустя два дня германцы двинулись к стоянке Маллия Максима и не обнаружили его на месте…Консул решил биться вне стен лагеря и выстроил войска в боевом порядке на равнине между рекой и отрогами Альп. Германцы же потеряли всякое уважение к противнику и не особо мудрствуя, ударили фронтом. Легионы, полностью состоящие из «зелёных» новобранцев, не выдержали натиска. То там, то здесь возникали все возрастающие бреши в обороне. Видя эту ситуацию, Маллий Максим переправил сенаторов через реку. Марк Аврелий Котта со своими спутниками до последнего могли наблюдать избиение легионов. В бою погибли оба сына консула. Сам Маллий с горсткой охраны сумел бежать…
Добив живых, германцы разграбили огромный римский обоз. После раздела добычи, варвары упились найденными запасами вина. Радость победы сменилась спорами о дальнейших действиях. Глава маркоманов, херусков и тегуринов Геторикс захотел поселиться среди эдуев и амбарров. Тевтобод заявил, что пойдёт в Галлию. Бойорикс с кимбрами намерился идти в Испанию.
Срочно же созванное совещание Сената было шокировано масштабом произошедшей катастрофы. Вопреки яростному сопротивлению Квинта Цецилия Метелла, консул Рутилий Руф смог продвинуть решение об отзыве африканских легионов для борьбы с германцами. В соответствии с этим проектом командующим войсками в Галлии утвердили лучшего, по словам Рутилия Руфа, полководца Рима, Гая Мария.
Возвращаюсь в Рим со странным чувством. Казалось бы, победа в Африке достигнута. После свержения Югурты Сенат утвердил престол за бесхребетным принцем Гаудой. Царь Мавритании за своё предательство был награждён Римом. Были забыты его грешки, и даже передана часть территории Нумидии. Установлен мир в землях, но не среди бывших союзников…Вернувшись в расположение, я не стал предъявлять претензии и сделал вид, что ничего не понял. Гай Марий тоже старался себя прямо не выдавать, но мы оба знали обо всех обстоятельствах. Тем не менее я сделал себе в памяти зарубку наказать всех причастных к попытке моего убийства. Командировка закончилась вместе с отзывом африканских войск. Подходила к концу не только поездка, но и должность квестора, о чём меня уведомили как бы между делом. Выяснять причины такого шага от Мария, конечно же, не стал. Доверие было уже разрушено, и теперь наши пути расходились…
Рим меня встретил возбуждённо. Народ продолжал отходить от шока страшных потерь, и лишь Гай Марий снова потребовал для себя триумфа. И вновь, как и после завоевания Дальней Испании он его получил. В эти дни полководец чувствовал себя на вершине мира. Все прославляли его невероятную победу, каждый сенатор пытался подружиться с величайшим героем Рима…
Меня же встретила дома крайне недовольная и слегка поддатая супруга.
— Ты меня подвёл! Ужасно подвёл! — чуть ли не у входа заявила Юлилла.
— Я тоже рад тебя видеть! Очень кстати ждал твоих писем в ответ, — попытался с улыбкой остановить этот напор.