Со Святославом у Ольги не получилось. Святослав предпочёл слушать других людей и брать пример не с женщины, пусть даже она его мать, а с мужчин, которые добывают себе славу с оружием в руках. Для мальчика такой выбор вполне естествен. Правда, другой её сын пошёл по стопам матери, приняв веру христианскую, за что тоже поплатился жизнью. Святослав не только не выбрал христианство, но и повернул против него своё оружие. Он был единственным из князей этого периода, кто увидел в нём опасность, оценил её и начал гонения на Церковь и христиан. Но даже такой яркий боец лишь отодвинул поражение язычества. Но мы уходим в сторону. Вернёмся к Олегу. То есть за всё время его правления никаких гонений ни на какую религию не замечено. Варяги молятся своим богам, славяне своим, христиане своему. Но при этом количество церквей в Киеве растёт. Аскольд похоронен со всеми почестями. Единственный раз летопись упоминает об исполнении Вещим Олегом своих прямых религиозных обязанностей в тот момент, когда случились странные и необъяснимые природные явления «Сей же зимой горело небо, и столпы огненные ходили от Руси ко Греции». Предзнаменования странные, даже пугающие. Олег, как и положено норманнскому хёвдингу, выступает как духовный лидер: он творит религиозный обряд для своей дружины, сплошь состоящей из варягов, либо участвует в каких-либо языческих обрядах для славян. «Олег же принес жертвы многие, умилостивляя богов своих нечистых» (В.Н. Татищев). Ещё раз повторюсь. Это единственное упоминание. Но даже здесь Олег выполняет обязанности, которые положены ему по рангу. Как принято в Скандинавии. Светский лидер, вождь, он же исполнитель культа. Так что и это не показатель. В противовес этому сообщению можно поставить другое, взятое из летописи, где мы можем найти описание не слишком почтительного отношения Олега к волхвам. «Воистину солгали мне волхвы наши, да придя в Киев побью волхвов» (Архангелогородский летописец). И правильно, кто они ему, киевскому князю, да ещё поклоннику Одина. Какое право они вообще смеют ему на что-то указывать? Это один из немногих случаев, зафиксированных летописцами, где князь, пусть даже в припадке ярости, открыто угрожает славянским служителям культа. «Он только однажды волхвов вспомянул, / И то – саркастически хмыкнул» (В.С. Высоцкий). Как такое вообще можно услышать из уст свирепого язычника? Это просто кощунство. Но летописец пишет об этом довольно обыденно. Его не удивляет, что князь Олег открыто угрожает волхвам. При посторонних. Он не сильно церемонится. Эта же строка показывает, что отношения между властью и служителями древних богов становились натянуты. Казалось бы, с чего?
Ещё одна небольшая странность по отношению к Вещему Олегу просматривается в описании русскими летописцами осады Царьграда, притом вложена она в уста врагов. Выглядит это так. Когда Вещий Олег разгромил греков под Константинополем (907), как сообщает летопись, «убоялись греки и говорили: это не Олег, но святой Димитрий послан на нас от Бога». Очень странное сравнение. Почему византийцы сравнивают язычника Вещего Олега со святым великомучеником Димитрием Солунским. Почему именно его кандидатуру выдвинули коварные ромеи для сравнения с могучим язычником? Главная задача, возложенная в своё время на молодого стратега Димитрия, состояла в обороне города от варваров и истреблении христианства. Интересно, что среди угрожавших римлянам варваров важное место занимали именно славяне. Вместо того чтобы открыто казнить христиан, он стал учить жителей города христианской вере и искоренять языческие обычаи и идолопоклонство. Итог был печален: Димитрий был брошен в подземную темницу, и на рассвете 26 октября 306 года воины пронзили его копьями. На свитках обычно писали молитву, с которой святой Димитрий обращался к Богу о спасении родной Солуни: «Господи, не погуби град и людей. Если град спасешь и людей – с ними и я спасен буду, если погубишь – с ними и я погибну». А память святого Димитрия Солунского издревле связывалась на Руси с воинским подвигом, патриотизмом и защитой Отечества. Святой изображался на иконах в виде воина в пернатых доспехах, с копьем и мечом в руках.
