Академик Б.А. Рыбаков выдвигает версию, что, пока Олег отсутствовал, в Киеве созрел заговор против него. Но это отнюдь не означает, что этот самый заговор созрел тогда, когда Олег был в походе на Византию. Это как раз исключено. Слишком уж долго бы он тогда зрел. А так долго не один заговор жить не может. Он или сам по себе умрёт, или его раскроют. Скорее всего, он и начал зреть именно после возвращения из Византии второго посольства, продлившего договор с Византией, даже улучшивший условия для Руси. Казалось бы, всё идёт для Киева как нельзя лучше. Всё, кроме одного – это странное движение Вещего Олега в сторону христианской церкви. Его любознательность не могла не насторожить волхвов. И не только их, вопрос язычества везде вставал всё острее на повестке дня. Киевскому конунгу на этот момент было около шестидесяти трёх лет. Возраст для тех времён уже солидный. Однако возраст – дело всё же индивидуальное, и бюллетеней о состоянии здоровья Олега на тот момент у нас нет, как нет и его лечебной карты из поликлиники по месту жительства. С одной стороны, Олег уже слишком стар для таких переворотов в жизни, государстве и общественном сознании. Для таких дел нужен не только характер, чтобы довести дело до конца, но и здоровье. Начать перемены и не довести их до конца – это значит устроить междоусобицу и разрушить могущество государства, которое он создавал с таким трудом. Делать всё нужно было решительно и быстро. Олег всё это понимал, опыт соседей был оценен неоднократно. С другой стороны, можно найти немало примеров, когда государственные деятели только в этом самом возрасте приходили к власти, и не только для того, чтобы её просто за собой удержать и ею в старости насладиться. Чаще всего, несмотря на возраст, эти царственные пенсионеры были очень активны и работоспособны, им хотелось оставить по себе память, а то и вовсе изменить мир. Они не чувствовали себя загнанными временем в ловушку, и, возможно, именно сейчас мысли о переменах всё больше одолевали Вещего Олега. Судя по всему, время его не сломило, он был стар, но не дряхл. К тому же Олег понимал, что этот шаг всё равно придётся предпринимать хотя бы для того, чтобы на Руси ценили не только физическую мощь её отважных воинов, а чтобы считались с ней как с полноправным партнёром. Киевский князь, применив силу, добился успеха, закрепив его дипломатией. Он в очередной раз одержал победу. И в этот раз стало ясно, как никогда, что торговля и сотрудничество приносят гораздо больше прибыли и выгоды, чем даже самый удачный набег. Европа менялась. Руси предстояло сделать то же самое. Олег своими действиями заметно влиял на то, что там происходит. Вещий Олег – один из немногих русских князей, чьи политические действия и решения существенно меняли обстановку в Европе.
Сейчас он был на вершине могущества. И уж если было затевать перемены, то именно сейчас. Олег знал, что его действия будут многим не по душе, но он переоценивал себя, размышляя, что его политические противники, как и соратники, многое ему простят, потому что он отличный правитель. Это он, князь Олег, сплотил воедино соперничавших до сего времени два противоположных конца русской земли – Киев и Новгород, затем присоединил к Руси множество находившихся доселе под чужой властью славянских племен. Это он, вещий князь, встал под стенами Константинополя с непобедимыми дружинами русичей и вырвал у могущественной Империи выгодные для Руси договоры о торговле и дружбе. Он навёл порядок в новой стране, он сделал так, что русским купцам в Константинополе лучше, чем всем иным приезжим, а приезжим в Киев так хорошо, что они не променяют его на любой другой город. Вместе с ростом государства множились заботы и трудности. Олег никогда не уклонялся от решения проблем, в том числе и тех, что касались подчинённых городов и народов. Решал он их быстро, толково и беспристрастно, если это было возможно, то довольно гуманно. Лишние распри внутри государства ему были ни к чему. Он ввёл такие суровые законы против преступности, что жизнь в Киеве стала безопаснее и спокойнее, а любому обывателю нравится знать, что убийца или вор получат достойное наказание и будут казнены хотя бы потому, что преступников настигнет справедливое возмездие и после этого им не удастся ни украсть, ни убить. В конце концов, сейчас он приносит все жертвы, которые от него требуются, и участвует во всех языческих праздниках.
Он понимал, что потенциальный наследник подрос и все его подвиги могут оказаться враз забыты, поэтому проявлял осторожность, возможно даже кажущуюся излишней. На каждого сильного в конце концов найдётся сильнейший или хитрейший. Он не забыл судьбу Аскольда. Пока он служит народу и государству, в их интересах беречь государя. Однако старый тиран проявил неведомое доселе легкомыслие, игнорируя очевидные предостережения, полагаясь на силу своего авторитета. Ослепло недремлющее око.
