Правление князя Сокола закончилось. Давайте подведём его итог. Информации о славном новгородском князе сохранилось действительно не так много, но это произошло по двум причинам. Во-первых, не о чем особо было и рассказывать летописцам. Рюрик был посредственный князёк с большими амбициями, и не более. А во-вторых, чтобы сделать его личностью выдающейся и легендарной, всё время приходилось что-то придумывать, объяснять, домысливать и откровенно привирать, а где и просто фальсифицировать.
Мало того, ни в одной из летописей вы не найдёте о «первом» славянском князе практически ни одной хорошей характеристики. Да не то что хорошей, а вообще мало какой. Рюрик выглядит довольно бесцветно на фоне остальных его современников и предшественников. Тот же Гостомысл характеризуется ими как муж мудрый и храбрый, о Рюрике же только перечисление событий. Сухая статистика. А всё почему? Потому что хорошего про него сказать было просто нечего, а плохого сказать бы просто не дали. Дифирамбы ему уже начинают петь более поздние историки. Летописцы просто перечисляют деяния. Заметьте, их не так и много, и мало какими из них можно всерьёз похвастаться. Самое «славное и громкое» – это убийство славянского князя. Вероломное.
Время Рюрика кончилось. Теперь вся власть над землями, принадлежащими ему, попала в руки ближайшего наследника Олега Изборского. Король умер, да здравствует король! Тут мне могут возразить. Практически любому, мало-мальски знающему историю человеку доподлинно известно, что у Рюрика был сын Игорь, которому он всё и оставил. А Олег всего лишь дядька. Регент при малолетнем принце. Сторож при добре. Сторожевой пёс на цепи. Вон и Татищев с летописью этот факт подтверждают. Понимаю. Однако не всё так просто, как кажется на первый взгляд. Вскоре вы в этом сами убедитесь. Факты и логика говорят как раз об обратном. Так что позвольте вести повествование так, как я считаю нужным, а этому, безусловно, ключевому моменту я посвящу отдельную главу.
Поэтому для нас сейчас важно только одно. После смерти основателя княжеской династии Рюрика в 879 году в Новгороде стал княжить Олег. Последний как старший в роде, а не как опекун малолетнего князя получил всю власть Рюрика и удерживал ее до конца жизни своей. Теперь его стали звать на славянский лад, не Хельг, а Олег.
К этому моменту он был уже не мальчик. Лет ему было на ту пору около 27–30. Он уже заждался власти. Наконец-то пришла его пора. Следующие 25 лет вещий князь будет занят расширением своей державы.
Недолго скорбя по ушедшему из жизни старшему товарищу, Олег уже Новгородский принимается за дела, которые Рюрику оказались не по плечу. Видно, что новый каган не терял времени даром и ещё до смерти кагана старого готовил и планировал это серьёзное предприятие.
Казалось бы, всё то время, что Рюрик правил в Новгороде, Олега не было ни видно ни слышно. Ничего такого, что бы могло попасть на страницы хроник и быть отражённым в веках, он не совершал. Возможно, всё это время он лишь готовился к великим делам и подвигам, что должны были затмить собой все деяния предыдущих властителей. Всё возможно. Про Рюрика, окромя побед на брачном ложе, тоже было ничего не слыхать. Всё самое интересное происходило в эти годы на юге, в Киеве, там, где правил князь Аскольд. Там деяний героических хватало. Там и звон мечей, и слава, и трагедия. Там, на юге, куётся грозная слава славянского государства. Но и Олег не сидел за вязаньем, все эти годы работал не покладая рук. Незаметно, но много и упорно. И в отличие от Рюрика к делу он подошёл намного серьёзнее. Всё то, что он совершит буквально через два года, было уже подготовлено и спланировано именно в последние годы жизни Рюрика, когда тот потерял ко всему интерес. Если бы это было не так, то и Олег бы ничего ровным счётом не добился. Если бы он сидел сложа руки до самой смерти Рюрика, то ему бы это потом горько аукнулось. Олегу бы элементарно времени не хватило на все свои подвиги, совершённые им в довольно короткий срок. Новый новгородский князь умел работать и не боялся трудностей, он строил рисковые планы, которые поражали современников своей дерзостью, изяществом и беспринципностью одновременно. Олег первым из русских князей олицетворил собой славянскую отвагу и коварство викинга. Всему нашлось место. Единственное, чего ему не хватало для начала этого серьёзного предприятия, – это полноты княжеской власти. Для Олега Рюрик и так зажился, теперь он только мешал осуществлению его честолюбивых замыслов. Тормозил их. А откладывать было нельзя. Иначе весь титанический труд урманского конунга пошёл бы насмарку.
