Единственное, что смог придумать известный историк в оправдание варягу, выглядит так:
Но факт остаётся фактом, Олег убил Аскольда не в припадке ярости, не пылая чувством благородной мести, не из дикости своего природного нрава, а хладнокровно и расчетливо. Это не было роковой случайностью, это была подлая западня, хорошо продуманная и прекрасно исполненная. Именно в ситуации с Аскольдом Вещий Олег проявил все свои главные качества, дальше всё это, плохое и хорошее, будет лишь повторяться, укладываясь в канву его поведения, в то, чем и характерна его личность. В этом и вам будет нетрудно убедиться.
Чтобы добиться трона, Олег совершил свой «великий подвиг». В убийстве Аскольда он мог найти для себя одно бесценное оправдание. Он давал слово христианину, а значит, оно ничего не значило. Он убил иноверца и избавил славянский народ от чуждой ему религии. Боги простят ему вероломство. Интересы язычества взяли верх. Здесь справедливость не восторжествовала. Правда, остаётся неясным, что же считать справедливостью, ведь у каждого она своя.
Гибель Аскольда, какими бы государственными соображениями она ни оправдывалась, останется тяжким преступлением по любым человеческим меркам. Такой поступок отвратителен сам по себе.
Так, на крови невинно убиенного Аскольда был заключён союз нового киевского князя и одной из самых влиятельных славяно-русских семей, или кланов (какой точно, сейчас не возьмётся сказать никто, важно, что из местных). Венцом этого союза становился потенциальный брак дочери Вещего Олега Ольги и совсем ещё юного представителя, можно сказать младенца, одного из местных кланов Игоря. Но это в будущем, пока ещё они оба довольно малы для такого шага. Главное, что договор о намерениях подписан и договаривающиеся стороны ударили по рукам, дав друг другу взаимные клятвы. Такой брак должен был принести счастье и Киеву, и Новгороду. Породнятся два самых могущественных славянских княжества, и возникнет держава, которой не будет соперников. Все оставались довольны. Каждый получал своё. Варяг урманский Олег роднился с местной элитой и получал возможность для создания собственной династии, обеспечивая себе к тому же серьёзную поддержку среди местного населения. Представители же местной элиты получали прямой доступ к власти и роднились с самим князем напрямую, а также сохраняли привычный уклад и родную языческую веру. Взаимовыгода полнейшая. Исходя из вышеизложенного, легко, даже сам собой, напрашивается вывод, что Игорь местный, киевский, славянин. А выгоднее династического брака для дочери Олегу сейчас было не сыскать. Более надёжных отношений, чем через родство, представить себе трудно. Особенно если Олег и сам был женат на дочери новгородского владыки Гостомысла. У новоявленного киевского князя имелись вполне имперские замашки, и сейчас он очутился на том месте, где очень удобно и, главное, возможно было их реализовать.
