На каждый спутник тратилось около килограмма ценного металла, причем ценного в прямом смысле слова: цезий сейчас стоил то ли чуть меньше, то ли чуть больше, чем золото. Но с точки зрение безопасности страны и такие затраты были приемлемыми. Фокус же в том, что если этот цезий в Корее добывать, то он окажется раз в сто более дешевым, и, что важнее, его не только на разведспутники хватит. Насчет добычи цезия мы с Ким Ирсеном уже договорились, то есть договорились «вложится поровну» и добытое тоже поровну делить. Причем советский вклад заключался в обеспечении горнодобывающего комбината всей нужной техникой и оборудованием, а вклад Кореи состоял в «предоставлении недр». И такой договор был выгоден обеим сторонам: в моей старости почти половину всего там добывали компании китайские, оставляющие корейцам то ли треть, то ли четверть добытого — но Кимам просто деваться было некуда после того, как Союз развалился и сотрудничество с СССР полностью прекратилось. А сейчас ситуация была иной, и лично у меня «дарить» китайцам огромные богатства Кореи ни малейшего желания не было. Так что эта «сделка» для меня была не только выгодной, но и лично приятной — а чтобы при любом раскладе Корея не попала под фактически колониальную зависимость от «западного соседа», мне было нужно, чтобы там население выросло хотя бы миллионов до тридцати, и чтобы это население себя могло гарантированно прокормить. Одеть, обуть, всем прочим нужным обеспечить — но чтобы это случилось, мало было в стране сельское хозяйство организовать, требовалось еще кое-что подправить. А конкретно — нужно было немного поменять некоторые догматы чучхе, и я точно знала, как именно.
То есть я знала, что на что нужно поменять, но вот как это проделать, ясности пока не было. С другой стороны, пока положения этого чучхе еще на стали именно догматами, а автор концепции был буквально «под руками». Так что я, вздохнув, приступила к подготовке материалов для Ирсена. И очень надеялась, что он это сможет воспринять спокойно…
В общении с Ким Ирсеном мне очень помогало то, что по одному пункту в части развития экономики взгляды у нас были одинаковыми, хотя и по совершенно разным причинам. Корейский руководитель считал, что весь транспорт нужно по возможности переводить на электричество, потому что с бензином и соляркой в стране дела идут отвратительно, я считала, что нужно всю экономику на электричество переводить потому что электричество «перевозить» к местам потребления в разы проще и дешевле, чем любую другую энергию. Но в том, что «нужно много электричества», мы были единодушны — и когда я начинала разговор с предложения откуда-то еще этого самого электричества добыть недорого, большая часть прочих моих идей им воспринималась положительно. Не всегда, конечно, но я ведь и на мозги капать давно уже научилась качественно…
В Яндоке под предлогом обеспечения энергией строящихся предприятий была довольно быстро построена еще одна электростанция, с корейскими угольными котлами и с советскими «малыми турбогенераторами», которые в Корею шли в рамках программы «совместного производства». И ее запустили перед самым Новым годом, после чего выстроенная там теплица получила все необходимое. То есть и тепло получила, и энергию для освещения — и тут энергия была, пожалуй, самым критическим ресурсом. Потому что теплицу-то выстроили довольно большую и высокую — не «хрустальный дворец», конечно, но на этажерках ящики с землей в ней получилось поставить в три этажа. И если «верхний этаж» освещался и солнышком в дневное время, и натриевыми лампами вообще круглосуточно, то с «нижними» было в плане света похуже. Поэтому на «втором этаже» была посажена редиска, которая «растение короткого дня», точнее дайкон, а освещались эти «грядки» специально подобранными диодными лампами.
