А я тем временем занялась автозаводом в Токчхоне. Вообще-то СССР корейцам выстроил завод, который (работая по советскому графику) мог производить двадцать тысяч грузовиков в год, а если на нем работать будут по корейскому (здесь восьмичасовой рабочий день лишь декларировался пока, причем даже не особо навязчиво), то мог и двадцать пять тысяч изготовить. Мог, но не делал: по куче причин в год на нем выпускалось от семи до девяти тысяч машин. Одной их причин были постоянные перебои с электричеством, но главной, по моему мнению, было то, что там все работали «неправильно». Включая инженеров, которые сумели серьезно так автомобиль «улучшить».
Так как в Корее своего производства алюминия не было, инженеры с завода «Сынри» вернулись к чугунной головке блока цилиндров. Именно вернулись: понимая, что их знаний недостаточно, они обратились к нижегородцам и получили еще «довоенную» документацию на мотор, целиком из чугуна сделанный. При этом мотор заметно «убавил обороты» и «полегчал» на десяток сил в мощности, что было в принципе не критично. Тем более некритично, что в «исходном» варианте мотор прекрасно работал и на шестьдесят шестом бензине. А критично стало то, что местные «инженеры» с пятью классами образования существенно «облегчили» автомобиль, причем «облегчили» в основном подвеску, поставив более слабые рессоры. К этому добавилось отвратительное качество сборки, ведь рабочие-то в основном из простых крестьян на завод набирались, не было других…
Интересно, что для выпускаемой на заводе легковушки (копии «Победы»), местные специалисты свой талант не приложили и машины делались практически такие же, как и в СССР в свое время. Но их и выпускалось-то меньше, чем по тысяче в год, так что меня они не заинтересовали. А грузовики — заинтересовали, в том числе и потому, что я их рассматривала как «экспортный товар», который те же китайцы наверняка с руками оторвут. Поставляя взамен много всякого интересного — но это если завод нормально работать начнет.
Конечно, я не побежала на завод с криком «вы все дураки, а я одна умная и сейчас вам расскажу, как правильно все делать»: такой подход вообще никогда не работает. Но в Токчхон прибыл новый станочный комплекс для изготовления моторов (который, как я узнала, корейцы даже и не просили, это наши, в соответствии с положениями лицензии, решили и у «партнера» производственную линию обновить. А так как комплекс был довольно дорогой (а в соответствии с условиями той же лицензии Корея за него должна была заплатить независимо от того, будут они его использовать или нет), я приехала как бы «помочь разобраться, как линию на заводе поэффективнее задействовать. И насчет 'отсутствия в стране собственно алюминия» тут же вопрос и закрыла, сообщив, что алюминий из головок цилиндров никуда не денется, он навсегда в Корее останется, так что закупки его, тем более по «дружеской» цене, будут только выгодными — а новый комплекс позволит моторов делать уже по полста тысяч в год. Очень нужных моторов, вон, у западного соседа их острая нехватка. Следующим шагом стало информирование заводчан о том, что за моторы китайцы готовы платить, но за комплектный грузовик-то они заплатят гораздо больше, причем — поскольку у них с деньгами туго, платить они будут продуктами и тканями, столь нужными корейским детишкам. Ну а после «воспитательной работы» я занялась оптимизацией работы уже производственной. С упором на то, что «один хороший рабочий с передовой техникой легко заменит полдюжины неумелых новичков», которые — пока передовая техника на завод еще не поступила — прекрасно поработают помощниками этого самого хорошего профессионала. Для чего нужно было пересмотреть в том числе и нормы оплаты труда, причем так, чтобы молодой рабочий в зарплате не потерял и даже немного приобрел, а вот мастер-профи получать сможет уже в разы больше. Честно говоря, мне пришлось очень долго убеждать руководство завода в том, что при общем увеличении расходов на зарплату стоимость готового автомобиля сильно сократится. Ну да, руководители-то были из «верных соратников товарища Кима», которые в школе просто поучиться не успели…
