— Замечательно. Но вместо локомотивного завода вы могли бы построить большую верфь, которая выпускала бы большие рыболовецкие суда, уже способные обеспечить половину страну рыбой. Но вы производите локомотивы, которые получаются почти втрое дороже тех же чешских. А если вы сейчас прекратите производство электровозов и на этом, уже готовом заводе будете делать не моторы, а электрические генераторы… Вот, у меня три специалиста, один из которых специалист корейский, проделавший две трети работы, составили планы строительства небольших ГЭС, причем планы только по постройке их в одном уезде Яндок. Получилось, что там на одной только реке можно будет поставить больше десятка таких станций общей мощностью под двадцать мегаватт, а рек таких в уезде уже десятка полтора. Но строить они будут только на одной реке: для этих ГЭС генераторы с турбинами будут сделаны в СССР, на Урале. Потому что в Корее таких никто не делает, хотя по моим предварительным расчетам электровозный завод мог бы обеспечить производство оборудования для таких электростанций на общую мощность свыше пятидесяти мегаватт ежегодно, и я думаю, что для завода даже сотня мегаватт в год пределом бы не стала.
— Но нам нужны электровозы…
— А электровозам нужно электричество. Вот, вы же человек грамотный, вам, думаю, просто неграмотные корейские специалисты такого расчета не приносили, просто потому не приносили, что их этому учить было некому. Я, собственно, и приехала, чтобы знания им передавать… вот, смотрите: чтобы получить сотню мегаватт на новых малых ГЭС, потребуется — если закупать оборудование, вот столько денег, а это примерно в полтора раза больше, чем потребуется на закупку двадцати локомотивов, то есть столько же, сколько сейчас завод технически может произвести, у чехов — а они за локомотивы просят довольно дорого. Если покупать те же локомотивы в СССР, то они обойдутся еще на четверть дешевле…
— И на какой срок вы предлагаете приостановить производство локомотивов у нас? На год, на два? На пятилетку?
— Это вы уж сами решайте. У меня есть подсчеты… только не здесь, но если вам потребуется, я смогу их к лету прислать, так согласно им здесь, в КНДР гидропотенциал малых рек составляет примерно восемь гигаватт. Восемь тысяч мегаватт, и если строить по сотне мегаватт в год, то строительство закончит разве что ваш внук. Но мне кажется, что строить надо, ведь лишнего электричества не бывает. А собственная энергетика… с такими мощностями вы при необходимости и из простой глины сможете алюминий делать.
— У вас есть расчеты по всем вашим предложениям?
— Детальных пока нет, готовы только планы по уезду Яндок. Но там и без меня уже все сделают, а вам я смогу общие планы как раз к лету и подготовить.
В целом, «хорошо поговорили», но Ким Ирсен начал склоняться к тому, что международная кооперация имеет большой смысл, особенно для небольшой страны. И мы даже договорились продолжить общение в мае, однако утром двадцать седьмого апреля меня разбудила Хён:
— Товарищ Федорова, вас срочно вызывают в Москву. В аэропорту вас уже ждет Ту-114…
Ну да, конечно, будут за мной сто четырнадцатый присылать! В аэропорту меня ждал Ту-116 с номером 76462 (то есть «булганинский», на котором сам Николай Александрович ни разу не летал). Но это бы плевать. Однако командир самолета сказал, что шестьдесят третий (то есть «пономаренковский») меня «на всякий случай» ждет уже в Хабаровске и вообще оттуда до Москвы будет нас сопровождать. Это меня уже совсем сильно напрягло, но после первого сообщения летчик пояснил, зачем меня вообще так срочно в Москву выдернули, и я решила, что можно не психовать: все плохое уже закончилось и меня лично это «плохое» вообще не задело, а принимать какие-то решения по результатам расследования нужно в спокойном состоянии. В очень спокойном, а еще и тех же Патоличева с Пономаренко успокаивать скорее всего придется: сам факт того, что за мной были посланы эти два самолета, говорил о том, что они точно там изрядно психуют, ведь рейсовый Ту-104 из Хабаровска в Пхеньян летал дважды в неделю, а Ил-18 из Владика — вообще ежедневно и на чем мне добраться до Москвы (хотя бы и на несколько часов позже) имелось. Однако в состоянии паники думается как-то… непоследовательно.
А случилось то, что и должно было случиться: землетрясение снесло центр Ташкента. Сама я этого землетрясения по вполне объективным причинам не помнила (ну не было еще меня на свете), однако о последствиях слышала немало, причем большей частью выраженного в матерной форме. В очень матерной, похоже, что в «прежней жизни» руководство страны свои решения, с этим землетрясением связанные, тоже в состоянии паники и принимали. Причем паники, которую они пытались заглушить приемом огромного количества крепких алкогольных напитков — потому что подобные решения разумный человек может принять только в состоянии глубокой похмелюги…
