Я по заводу первое время ходила только в сопровождении Магай Хён и не могла понять, то ли она переводит мои слова плохо, то ли я слишком уж заумные для среднего корейца вещи произношу, однако взаимопонимание возникало с огромным трудом. Но переводчицы куда как лучше меня знали собственный менталитет — и через две недели к Хён присоединилась и Ри Минчжон, после чего заводчане начали меня понимать буквально с полуслова. Просто потому, что одно дела, когда слова русской советницы переводит «обычная девушка из МИДа», и совершенно другое, когда их доносит капитан Госбезопасности. Разница — просто невероятная, и первый мотор с алюминиевой головкой на заводе был изготовлен уже через две недели. Комплекс станков с ЧПУ еще только готовился к установке, на завод даже советские специалисты, которые его должны были ставить, не приехали — а мотор уже возник. Ну да, всю оснастку для его изготовления еще в пятидесятом на завод-то привезли, и ее где-то на складах бережно всю сохранили. А где на заводе взяли алюминий… впрочем, для «Побед»-то у них запас наверняка имелся, а в СССР его можно приобрести вообще сколько угодно. Ну а мне на будущее точно в список важных особенностей менталитета нужно добавить, что офицеры госбезопасности тут считаются непревзойденными педагогами, способными кому угодно что угодно объяснить…
Еще на заводе начали, оказывается, делать и корейские копии КрАЗа, которые тоже получались весьма средненькими по качеству, да и план по их выпуску не выполнялся просто катастрофически, так что мне пришлось тут впрячься по полной. Прошлась по всем цепочкам производства, внимательно обсудила с мастерами причины постоянно возникающих сбоев в работе. И практически случайно выяснила, что одной из причин как плохого качества сборки, так и существенных задержек было то, что «в целях экономии» простейший инструмент вроде отверток и гаечных ключей тут использовался «максимально эффективно»: одним и тем же ключом привинчивали, допустим, гайки на моторе и колеса на сборочной линии. Не одинаковым ключом, а тем же самым, который постоянно таскали с места на место. Ага, зато ключ «эффективно использовался» полную смену без простоев — а то, что простаивали рабочие, было куда как менее важно: рабочих-то много, а ключ — вообще один!
Если уж начистоту, то ни инженеры, ни рабочие завода «Сынри» идиотами не были. Но за утрату инструмента их, причем с снизу до самого верха, наказывали, в том числе и материально — так что если какой-то инструмент ломался (а инструменты ломались постоянно, у них судьба такая), об утрате «наверх» не докладывалось, и для того, чтобы работу все же можно было выполнить, использовались «горизонтальные связи» между начальниками участков и простыми рабочими. Я, конечно, издать постановление о прекращении такого безобразия права не имела, все же моя роль тут была лишь «полезные навыки распространять», но вот у той же Ри Минчжон свои рычаги имелись — и приказ по заводу о том, что о поломке любого инструмента нужно немедленно докладывать по инстанциям вплоть до директора завода, появился через день после того, как я этот момент выявила. Ну а с моей стороны на завод поступил новый и очень нужный «инструмент»: полный заводской комплект вычислительных машин, необходимый для того, чтобы информация с любого участка оказывалась на экране директора или главного инженера сразу после наступления какого-либо события. То есть я такой комплект просто заказала, а по приказу товарища Ким Ирсена двенадцать прошлогодних выпускников Пхеньянского университета сели на самолет и отправились в Москву. В институт к Сереже отправились, для того, чтобы систему контроля документооборота перевести на корейский язык. Работы им сделать предстояло очень много, ведь нужно было не просто «перевести слова на корейский», но и разработать новые знакогенераторы (не ахти какая сложная, но все же работа), а так же разработать новую раскладку клавиатуры под корейский алфавит (в котором я насчитала «букв» даже больше сорока штук, причем не была уверена, что посчитала их все), а так же придумать и воплотить новые кодовые таблицы: «переводить» языки программирования я даже и не предполагала. Так что я, поделав отправляющимся парням удачи и подумав, что Сережа меня наверняка захочет при возвращении за новое задание слегка так поколотить, продолжила «окучивать» товарища Ким Ирсена на предмет внесения некоторых «изменений и дополнений» в чучхе. И прежде всего, в принцип «опоры на собственные силы», чему внезапно мне сильно помогло изменение в производстве мотора для грузовика. Потому что товарищ Ким точно знал, что «отечественного алюминия» в Корее нет и в обозримом будущем не предвидится:
