— Да. Но там и рабочие трудятся с высшим образованием: эти станки с ЧПУ обслуживать очень непросто. Зато там всего пятеро таких рабочих с дипломами инженеров делают за неделю все лопатки для стомегаваттной турбины, заменяя на этом производстве две сотни токарей и фрезеровщиков пятых-шестых разрядов. И если бы в Калуге просто производственных площадей было побольше, я бы в Харьков вообще не обращалась бы, как и в Ленинград — но калужанам просто расширяться некуда. Да и особо не нужно, ведь потребность в небольших турбинах тоже крайне велика, а других заводов, способных такие турбины делать, у нас в СССР пока еще нет.
— То есть вы, как я понимаю, собираетесь еще турбинный завод где-то строить?
— Я — так точно нет, а вот товарищ Ким Ирсен этим уже занимается. И он, я надеюсь, наши потребности на Дальнем Востоке закроет: энергетика не должна ограничиваться только огромными ГЭС и АЭС, у нас много где нужны станции небольшие. Например, в Якутске, но там тем более нужны наиболее эффективные станции, ведь даже чтобы уголь в Якутск завезти, требуется полтора года.
— Откровенно говоря, вы меня не убедили. То есть про эффективность станции в Якутске… но в стране же у нас не только Якутск имеется!
Вот и поговорили… Я-то в прежней жизни слышала от знакомых белорусов, что «товарищ Пономаренко всегда прислушивается к мнению специалистов» — а я его «не убедила»! А потом еще и Николай Семенович позвонил и мне попенял:
— Светик, ты Пантелеймона Кондратьевича лучше не зли, а то ты, хоть и беспартийная у нас, по партийной линии отхватить можешь очень даже неслабо…
Но оказалось, что «знакомые из прошлой жизни» были правы: Пантелеймон Кондратьевич к специалистам прислушивался. Но если специалисты имели разные точки зрения, он выслушивал все стороны, затем привлекал каких-то «арбитров» и лишь после этого принимал решения. В основном решения правильные — и через неделю после нашего разговора руководители и Харьковского турбинного, и Ленинградского металлического получили «строгачи» за «непонимание важности внедрения новейших технологий на производстве». А у товарища Пономаренко следующей ступенью наказания был уже перевод на низкооплачиваемую работу где-нибудь в леспромхозах Сибири или на приисках Магадана…
В самом конце весны в Корее заработали сразу два завода по производству жидкого топлива из угля. И завод в Анджу, где топливо делалось из бурого угля по процессу Фишера-Тропша, строили немцы из ГДР, а завод в пригороде Токчхона, где бензин гнали из антрацита по процессу Бергиуса, строили немцы из ФРГ. Только не какая-то компания из ФРГ, а «просто немцы»: Ким сманил именно специалистов, которые этим еще в войну занимались — и сманил их «повышенной зарплатой». И проделал это довольно успешно: по крайней мере для флота хватало теперь солярки из Анджу, а автомобилям — плохонького бензина из Токчхона. К тому же западные немцы успели и в других местах технологии немного «продвинуть», поэтому бензин получался все же не самый паршивый.
Причем западных немцев люди Кима завербовали в Южной Африке, где они аналогичный завод модернизировали, и «по документам» они Африку и не покидали все это время, так что о «краже современных технологий» на Западе никто и не догадывался — а с топливом в КНДР стало много лучше. Настолько лучше, что «земляные баржи» на строительстве польдеров ежесуточно по два, а то и по три рейса успевали сделать. Да и вывоз пустой породы с рудников тоже заметно увеличился, так что к осени было готово почти двести гектаров польдеров.
А еще в Анджу завод параллельно с соляркой стал производить приличное количество карбамида, что серьезно поспособствовало повышению урожаев. Все равно своих продуктов людям Кима не хватало — но уже даже простым крестьянам стало ясно, что это — явление временное. Очень временное, настолько временное, что до самого тупого крестьянина дошло: если поработать поусерднее, то жизнь станет заметно лучше: проведенный летом «эксперимент» с посадками картошки (в основном на «личных участках», которые крестьянам было разрешено устраивать «в неудобных местах»), показал, что крестьянин и себе довольно сытую жизнь обеспечить может, и горожан подкормить. Конечно, вкалывать этим крестьянам приходилось как карлам — но результат (в их глазах) того стоил: ведь обустройство небольших террас на склонах было работой очень тяжелой, однако эти участки закреплялись по новому закону на крестьянской семьей на десять лет. К тому же и с бензином стало много легче, его даже относительно свободно продавать стали — а еще стали продавать маленькие мотоблоки. Совсем маленькие, однако с таким блоком можно было и от лошади отказаться, а если лошадь кормить не надо, то можно вместо лошади кормить свинью. А может быть, в особенности если с соседом объединиться, и корову…
