— Как ты заметил наверное, меня убить довольно трудно. А после того, как я внедрю в стране карточную систему платежей везде, убивать меня уже будет некому. Потому что в процессе ее внедрения я убью всех потенциальных убийц. Ну что уставился? Я имею в виду, экономически убью…
Сережа вообще-то был не в курсе того, чем закончился мой удар там, на крымском пляже, все же прикрывающие меня в Крыму сотрудники КГБ сработали исключительно профессионально. И посвящать его в подробности у меня ни малейшего желания не было. А вот желание «убить всех убийц» у меня точно было, и убивать я их хотела совсем не «экономически». Но все же я старалась «соблюдать социалистическую законность». И пока у меня это получалось. Пока…
В начале июля на Волгодонском заводе тяжелого машиностроения заработали два могучих агрегата, каждый из которых можно было считать шедевром мирового машиностроения. И первым агрегатом стала плавильная электропечь, в которой можно было одновременно переплавить до пятисот тонн стали, причем «в атмосфере аргона». А вторым агрегатом стал огромный пресс, на котором отлитые заготовки весом до четырехсот пятидесяти тонн можно было проковать. Вообще-то второй агрегат был уже, можно сказать, «серийным» — если можно называть серийными штамповочные прессы с усилием в семьдесят пять тысяч тонн. Но изготовленный на НКМЗ пресс все же был уникальным: на нем имелась возможность (изначально заложенная в проект) ковать не просто слитки, а «слитки с дыркой» — то есть заготовки для корпусов атомных реакторов.
Чтобы вся эта машинерия работала, требовалось много электричества, очень много — и изначально предполагалось, что Цимлянская ГЭС завод электричеством и будет снабжать. Но оказалось, что при включении электропечки вся энергосистема нижнего Поволжья становится на дыбы, так что для нее была выстроена отдельная (и очень непростая) электростанция мощностью в восемьдесят мегаватт: там десять авиамоторов НК-12, доработанные для работы на природном газе, крутили десять восьмимегаваттных генераторов. Электростанцию вообще-то предполагалось только для этой печки и запускать, но периодически ее гоняли (хотя и частично) для поддержания стабильности всей этой энергосистемы, поскольку число потребителей в тех краях росло заметно быстрее, чем вводились новые электростанции.
А сама печка, вмещающая почти шестьсот тонн расплавленного металла, должна была все же работать крайне редко: на выплавку (точнее, на переплавку) одной порции ей требовалось примерно двое суток, а ее продукция (отливки для изготовления реакторных корпусов) даже на пике производства требовались в количестве максимум пяти штук в год. То есть это по планам столько требовалось, так что перед местными инженерами постоянно стоял простой вопрос: или отливать все заготовки подряд, или все же их по одной делать. Потому что если их делать сразу, одну за одной, то электричества тратилось все же гораздо меньше (не требовалось печку снова прогревать фигову тучу времени), однако пока места для хранения таких отливок на заводе просто не было. А если их отливать по одной, то печку после ее расхолаживания все равно нужно было капитально ремонтировать — однако те, кто ее спроектировал, считали, что после пяти плавок подряд нужно будет печку просто новую строить: они-то именно «под одну плавку» всю огнеупорную часть и считали.
А я в этом деле занимала позицию «вообще сбоку»: мне оставшиеся в Корее инженеры прислали очень интересные отчеты относительно объявленной все же Кимом «национальной программы» по постройке польдеров — и там были очень интересные предложения. То есть ни корейцы, ни принимавшие участие в работе по программе советские инженеры мне ничего и не предлагали, но из отчетов столько интересного само вытекало, что я не смогла «вытекающее» пропустить мимо головы. И после ряда совещаний со специалистами (и с гидроэнергетиками, и с гидрологами, и с «простыми инженерами-строителями», правда довольно экзотических профессий — одним из консультантов стал товарищ, занимающийся строительством пирсов в морских портах) я на рассмотрение начальства выдвинула проект по существенному сокращению размера водохранилища этой самой Цимлянской ГЭС. Пока — лишь в качестве очередного «эксперимента», но имея в виду, что в случае успеха этот же подход можно будет применить и на Волге. Товарищи пока мои предложения лишь изучать начали, но специально созданная «экспедиция» начала детальные промеры акватории водохранилища.
