А суть идеи была проста: вместо мелких участков, занимающих чуть меньше трети общей площади, в водохранилище выстроить польдеры. А эти мелководья, между прочим, занимали больше восьмисот квадратных километров, но воды «хранили» меньше десяти процентов от полезного объема — но если поступить так же, как делали корейские товарищи, то объем водохранилища почти и не уменьшится. И даже, если «нормальный уровень» на метр поднять, то увеличится, и позволит «пик выработки» растянуть почти на месяц против нынешнего режима работы. В принципе, выгода налицо — вот только потребные затраты на работу вызывали у отдельных товарищей оторопь.
Но меня чья-то там оторопь вообще не смущала, я просто считала деньги, и баланс вырисовывался очень даже положительный. А заодно я сюда же подтянула и «экологические вопросы» (хотя этого слова пока еще почти никто даже понять не мог) и уже в июле начались первые работы по этому «эксперименту». Для начала я выбрала два довольно больших залива, где в водохранилище впадали реки с названиями Аскай: Аксай-Есауловский и Аксай-Курмоярский. Речки-то невелики были, но в устье каждой возникли заливы площадью за двадцать пять километров — и глубиной до двух метров, много трех. А если эти заливы засыпать грунтом, который выбрать со дна водохранилища там, где его глубина меньше так называемого «мертвого уровня», то воды там меньше не станет, в полсотни километров… а пять тысяч гектаров довольно плодородных полей уже появятся. Конечно, вода там черноземы давно уже размыла, но и ил со дна пока еще пользу принести может, а там и удобрений поднавалим, и органики — плодородие можно будет быстро восстановить. Или не очень быстро, но все равно «в обозримые сроки», к тому же и «экологию сбережем».
С «экологией» тут получилось интересно: для того, чтобы поднять уровень грунта на нужные метры, ила на дне могло и не хватить (то есть на все, пока лишь одной мною запланированные, точно не хватило бы), но рядом был Донбасс. Где люди копали шахты, плавили сталь и чугун, загаживали землю дымящимися терриконами и отвалами шлака — и я решила (опять по «опыту корейских товарищей) всю эту гадость пустить на дно водоемов. А чтобы эту дрянь (и насыпанную поверх дряни землю) не размыло при очередном подъеме-спуске воды (а уровень в водохранилище чуть ли не ежегодно 'гулял» метров на пять и даже больше и берега там размывало не по-детски), строящиеся польдеры ограждались шлакоблоками. Ну а «новые русла» речек вообще было решено «в бетон закатать», причем в шлакобетон (точнее, в тяжелый шлакощелочной бетон, который и дешевле, и лучше «традиционного»). Тут, конечно, набежали толпы ихтиологов (главным образом не ко мне набежали: вероятно, они уже подозревать стали или даже точно знали, куда я их пошлю) с воплями о то, что «шлаки всю рыбу в Дону убьют». Но я-то точно знала, что не убьют (про эти бетоны в свое время много интересного от дяди Юры наслушалась), так что «заранее подстраховалась», в своих предложениях Совмину специально указав, что этот бетон для природы как раз совершенно безвреден. Как я поняла из рассказов дяди Юры, этот бетон всем хорош: он и дешевле, и прочнее сделанного на портландцементе, и более водостоек — но у него есть всего лишь один недостаток, из-за которого его в строительстве применяют довольно редко: он прочность набирает очень долго, до половины прочности он месяц вылеживаться должен. А так как берега в Цимлянском водохранилище размывались довольно быстро, у меня возникла мысль в такой бетон вообще там все берега закатать, тем более только на Донбассе доменных шлаков чуть ли не десять миллионов тонн в год «производилось» (а всего по СССР — уже за семьдесят миллионов) — но это уже на будущее идея, сначала нужно «эксперимент» закончить и показать всем, что это дело нужное и полезное. А начинать нужно с малого — и я «конфисковала» у Волгофлота несколько барж серии «Ока»: небольшие самоходки, перевезти могут около тысячи тонн груза, зато по этой самой Оке — реке довольно мелкой — они вплоть до июля аж до Орла плавать могут. А здесь они плавали по Северскому Донцу и перевозили «разбираемые» терриконы. Понемногу перевозили, но по прикидками специалистов к окончанию программы (если ее все же примут) на дне водохранилища окажется чуть ли не половина этих вонючих «гор». Правда, как «разбирать» еще горящие терриконы было непонятно — но советские люди и не такое придумать смогут…
