— Тише, милая. — Аккуратно взяв её за подбородок, я повернул её личиком в свою сторону, смахнул покатившуюся уж было слезу большим пальцем. — Не убегай, у меня для тебя подарок.
— Подарок? — Не смог сдержать улыбки, настолько она была очаровательна в этот момент.
— Да. — Девушка выпущена из объятий, и я вытащил из-за пояса два экземпляра бесценного груза.
Первым была красивая, искусно украшенная слоновьей костью подзорная труба. Она явно произвела хороший эффект и Аша с явным интересом принялась её изучать. Но второй? Плотно запечатанный и скреплённый тубус ввёл её в ступор.
— Что это?
— Это, моя дорогая, специальный футляр, предназначенный для перевозки особо ценных бумаг по морю. Внутри стеклянный сосуд с бумагой, а снаружи несколько слоев плотной пропитанной кожи.
— Он запечатан. — Аша напряглась, не желая смотреть мне в глаза, полностью обратив своё внимание на предмет, что держала в руках. — И это твоя печать! Что там?
— Там моё послание твоему отцу. — Аша вздрогнула, но взор свой подняла… вполне себе злой и недовольный. — С моим предложением о браке Ренли Баратеона и Аши Грейджой.
Видя, как девушка уже хочет что-то мне сказать, я поспешил продолжить. Хотелось бы приложить палец к губам, как я порой делал во время наших последних споров, но здесь и сейчас, боюсь, можно остаться и неуслышанным, и без пальцев.
— Именно поэтому я его отдаю тебе. Будет твоя воля — довезёшь до Пайка и вручишь отцу. Нет… выбрось в море.
Эмоции в глазах у Аши сменились. Теперь там трепет, неверие и сомнения. Страх.
— Только прошу, если захочешь выбросить, то довези его сперва хотя бы до Дорна. — Возложил свои руки поверх её. — Моя… хм… наша судьба в твоих руках.
— И ты так просто мне её доверил? — Аша была серьёзна как никогда.
— Это легче, чем кажется. — Слабо улыбнулся. — Я люблю тебя, но принуждать и заставлять? Не в моём стиле. Я приму любой твой выбор, но у тебя есть не более трёх месяцев.
— Иначе что? — Глаза Аши сузились, а фигура… пусть она и осталась недвижимой внешне, я знал, что это обманчивое впечатление
— Женюсь на другой, разумеется. — Улыбаюсь. Вполне искренне и открыто.
В следующий момент я уже шипел от боли сквозь плотно сжатые зубы, ибо мне резво отдавили каблуком левую ногу. Милосердная Аша, удовлетворившись столь лёгкой экзекуцией, резко развернулась, полоснув краями плаща по моему лицу, и быстрым шагом отправилась к своему кораблю, демонстративно запихнув тубус с моим прошением за пояс. Хорошая девочка.
Когда она уже вскарабкалась на корабль, я не удержался.
— Попутного ветра! — В ответ, озаряя всё своей улыбкой, Аша мне помахала.
Не став растягивать прощание, я последовал прочь из порта, а за моей спиной стали раздаваться зычные команды, отдаваемые уже ставшим родным женским голосом. И какие прекрасные слова разлетаются над морем: «шлюхины дети», «отдать швартовы», «быстро», «вспорю от ноздрей до жопы», «зелень подкильная».
Уже скучаю по моей принцессе.
— Чтоб мне сблевать ядовитой медузой! Какого рожна я не вижу собственного отражения в палубе?! Уже нельзя и якорь в порту бросить, как вы весь страх растеряли, черви гальюнные! — Донёс ветер последнюю фразу, которую удалось разобрать. Это будут очень долгие три месяца.
Корабли с чёрными парусами уже давно скрылись за линией горизонта, а я так и продолжал наблюдать за морем с одной из башен Красного замка. Проводив Ашу, я всё-таки успел сюда подняться ещё до того, как эскадра железнорождённых покинула рейд столицы. И пока мой взор провожал корабли, морской пейзаж невольно завлёк мой разум в свои сети. Признаться, марина (художественный жанр, а не моя вторая жена) всегда занимала в моём сердце особое место. Айвазовский, Боголюбов, Гриценко, Беггров и прочие, прочие, прочие. Те, чьи картины оставили глубокий след в сердце юного меня, мечтавшего о службе на флоте. Но, к сожалению, правда жизни такова, что без знакомств и родственной связи или экстраординарных обстоятельств карьера, даже в краснознамённом флоте, будет идти крайне неспешно. Так и повела меня дорожка совсем в иные степи и училища. Но это уже совсем другая история…
Что ж, все слова сказаны, а жребии брошены. Мне остаётся только надеяться, что я приложил достаточно духовных и физических усилий для того, чтобы Аша совершила правильный поступок. По крайней мере, я точно уверен, что мне удалось разжечь в её сердце нужные мне амбиции и привить ей определённое чувство собственничества к моей персоне, а также показать не только «правильность правильного выбора», но и несомненную выгоду не только для неё и её семьи, но и для народа. А Аше… ей явно свойственен некий романтизм. Излишних иллюзий на этот счёт, впрочем, строить не стоит — эта девушка вполне практичная.