В стороне послышались звуки осыпающихся камней и громкие человеческие шаги, потревожившие размышления святого. Вскоре показался и нарушитель спокойствия, молодой мужчина в простой одежде и с полным мешком за плечами. Тёмные волосы и короткая борода, серые холодные глаза, высокий и крепкий. Достаточно типичная внешность для этих мест.
— Учитель! — Прибывший низко поклонился старику. — Рыбаки преподнесли Вам немного еды и… прочих нужных мелочей. Прошедший сезон был крайне удачен для них, и всё благодаря Вам!
Молодой мужчина говорил быстро, всё ещё полон выливающейся во всё энергии молодости. Он бросился к кострищу, принявшись быстро, но без лишней суеты разжигать огонь.
— Не мне, Альвин, — Тарл сурово посмотрел на ученика, — а Утонувшему, что уделил внимание одинокой капле в его царстве.
— Вот только на другие капли он внимания не обращает. — Ал открыто улыбнулся, стоило огню крепко ухватиться за хворост, став доставать и раскладывать для завтрака «дары» деревенских.
— Не богохульствуй! — Тарл сурово сдвинул брови, показав ученику крепкий, сжатый до белых костяшек кулак пусть и старого, но всё ещё могучего мужчины.
— Простите, учитель… — Ал извинился, пряча глаза и коря себя за несдержанность, на что жрец лишь глухо вздохнул.
Тарл подобрал Альвина на побережье несколько лет назад. Во время шторма корабль его отца, на котором было всё его семейство, разбился о скалы. Выжил только Ал. Тарл вылечил и выходил юношу, а тот и подвязался к нему учеником. Откровенно говоря, оба понимают, что не бывать Альвину жрецом, если только не случится что-то экстраординарное. Внутри Тарл крайне удивлен, что Альвин ещё его не покинул в поисках лучшей доли. Видимо, сильно привязался к старику. Однако в его упрямом следовании за учителем есть своя чистота. Жрец или нет, но что-то из него выйдет.
Тем временем Альвин всё выуживал из своего мешка съестные припасы: Приличного размера головка козьего сыра, свежий серый хлеб, репа, лук, чеснок и, разумеется, солёная рыба. Разложив продукты и отдав должное «божественному», мужчины неторопливо принялись за трапезу. В своё время Альвин был немало удивлен тому, что его учитель и спаситель, жрец Утонувшего Бога… спокойно вкушает еду, что не была рождена морем. Многие жрецы отказываются от такой пищи, в лучшем случае выбрасывая её в море. На это Тарл всегда отвечал, что пища есть пища, а питаться только рыбой могут лишь русалки, блаженные и те, кто не планирует доживать до седин.
— Как тебя встретили? — Утолив первый голод, Тарл ответственно стал интересоваться вестями, что мог сообщить ученик. — Нужна ли моя помощь местным? Слово жреца?
— Местные были бы рады, если бы отмеченный Господином жрец лично посетил бы их скромные жилища, но не настаивали… — Ал смущённо улыбнулся. — Жениться никто не планирует, да и не рождался и не умирал у них никто в последние дни. Все должные обряды совершенны другим жрецом, что был здесь декаду назад.
— Они так боятся лишнего рта? — Тарл рассмеялся. Люди есть люди, но… тут их можно понять. Каждый лишний едок — большое обременение для скромной общины
— Не только. — Ал пристально посмотрел на учителя, отчего тот вмиг стал серьёзным и нахмурился.
— Говори. — Приказал старец, уже догадываясь, о чём пойдёт разговор.
— Старейшины не сразу подняли эту тему, долго мучая меня расспросами. Но жители явно чего-то опасались, и оно явно не море…
— Лесной дух. — Глухо промолвил святой.
— Да, — двое прекратили принимать пищу, полностью сосредоточившись на разговоре, — так местные и сказали. Его стали замечать несколько месяцев назад. Он появляется только перед юными девушками и предстаёт в виде гигантского чёрного оленя с железными рогами и покрытой позолотой копытами. Издаёт угрожающий и страшный рев, как во время гона, но гораздо сильнее…
— Это всё? — Тарл подался вперёд, выискивая взглядом эмоции ученика.
— Нет. — Покачал головой молодой мужчина. — Местные находят в следах лесного духа крупицы золота, а после его появления в воздухе долго витает приятный запах. Один из стариков, нанимавшийся в рейды по молодости, сказал, что похоже на аромат благовоний с попадавшихся им кораблей.
— И здесь тоже… — сокрушенно покачал головой жрец.