— Разумеется, — Важно покивал лисениец, — и очень редкое. Возделывать виноградники на Ройне — дело рискованное. Дотракийцы в степях, горцы в горах, пираты на реках. Каждый встречный стремится либо убить, либо пленить и затем продать в рабство.
— Грубый век, — отчего-то меня начало пробивать на ностальгию, — грубые нравы, романтизма нет. Не дают человеку спокойно жить.
— Вы смотрите в саму суть, лорд Баратеон. — Грустно покачал головой собеседник.
«Суть, господин Саан, в песок» — так и хотелось ляпнуть на, как выяснилось, ещё не позабытом языке, но погружение в пучину ностальгии и мыслей предотвратило на какое-то время любые реплики. Так момент и застыл. Давос немного расслабился, оказавшись в компании прильнувшей к нему сбоку прелестницы, которая и не игралась с ним (не требовала, таким образом, какой-то активности от сдержанного и чувствующего в первую очередь важность этих переговоров рыцаря), и позволяла не быть унылой белой вороной в подобных компании и обстоятельств… умная девочка. Что до нас с Сааном — мы оба оказались ненадолго где-то в другом месте, словно тяжесть путешествия, пищи и вина на время придавили наши тела и позволили духу ненадолго уйти в короткое плаванье.
Момент этот, конечно же, продлился недолго. Почти одновременно мы с Саладором вернулись в реальность и посмотрели друг на друга. Никакого неудобства эта сцена нам не доставила. Меня это умиротворение подкупило, а Саладора, кажется, ещё и начало чем-то веселить.
— Бва-ха-ха-ха-ха! — Обрызгав вином девушку, засмеялся этот почтенный пират. — Видят Боги, лорд Баратеон! Вы мне нравитесь!
В следующий момент он уже смотрел на рыжеволосую девушку, что подливала мне вино.
— Как я погляжу, Мириам тоже. — И правда, девушка показательно ластилась, уже выпрашивая ответную ласку и внимание. — Одна из моих лучших рабынь! С малых лет обучалась искусству семи вздохов и шестнадцати поз удовольствия. Она знаменита во всем Лисе, и предлагаю я её только самым уважаемым мною друзьям. Салладор Саан оставляет вам её на одну ночь, как проявление моего наивысшего уважения.
— Ваша щедрость не знает границ, — вежливо улыбаясь, я всё же снимаю руку девушки со своего паха, — но вам хорошо известно, господин Саан, что я помолвлен. В большинстве случаев это не является препятствием, но моя будущая жена может не разделить подобного отношения. Особенно, учитывая, как ловко она метает топоры.
— А Вы знаете толк в женщинах, лорд Баратеон. — Дав девушке, продолжавшей сидеть у него на коленях, вылизать свою руку от плова, Саан по-щегольски оправил ус. — Я сразу это увидел. И моё сердце обливается кровью от чувства предательства своего друга…
Давос от такого поперхнулся пловом и возмущённо посмотрел на Саана.
— … который ни одним словом не предупредил меня, что Вы были в поисках невесты. Мы бы выбрали вам лучшую жену из моих дочерей. Самую красивую, самую умелую и самую богатую.
На последнем слове Салладор рассмеялся, поддерживаемый хихиканьем своих рабынь и моей улыбкой. Улыбкой человека, оценившего «шутку», которая шуткой-то как раз и не была.
— Вы бы отдали приданым свой флот, господин Саан? — Задал вопрос как ни в чём не бывало, но только в глазах гостя всё равно промелькнула настороженность. Мало кто любит, когда их ловят на слове.
— Сааны известны своей щедростью. Поверьте мне, Вы нисколько бы не жалели о приданом, забыв что такое нужда. Мы, лисенийцы, не скупые западные лорды и умеем быть благодарными и верными. Эх-х… — Допив вино в кубке и оправив бороду, Салладор продолжил возмущённым тонном. — Вот мой добрый друг и партнёр, который взял в жены эту вашу из высокой башни. Он привёл её в свой дом, дал свой кров, поднял из нищеты, а её отец, лорд Старого города, никоим образом не отблагодарил моего друга.
— Не женился, а взял наложницей. — Флегматично поправил друга Давос, отщипывая от баранины кусочки.
— Жена… наложница… какая разница? — Салладор легко отмахнулся от слов лукового рыцаря.
— Тогда, господин Саан, — хитро посмотрел на пирата, — позаботьтесь о том, чтобы к назначенному сроку у вас была бы дочь или внучка нужного возраста. Посмотрим, насколько велика Ваша щедрость.
— Ха-а-а-а, — Салладор оскалился и, склонившись в мою сторону, ткнул мне в грудь своим длинным, показательно ухоженным ногтем, — Салладор Саан запомнит Ваши слова, лорд Баратеон. Я буду молиться Богине о рождении у Вас сына.
— В таком случае, я могу только выпить за Вашу добрую память!
Выпили. Закусили. Потом, естественно, выпили ещё и ещё, пока не достигли кондиции, чтобы появилось желание прогуляться. Не прекращая разговоров, мы обошли небольшой лагерь, прошлись вдоль берега, и, наконец, когда все было готово, я подвёл гостя к одному из шатров, из которого вывели прекрасного коня. Белого словно снег, изящного и тонконогого.
— Господин Саан, это мой подарок Вам. Дорнийский жеребец. Ещё совсем молоденький, но уже не чета тем пони, что дотракийцы гордо называют лошадьми.
— Каков красавец! — Салладор смело приблизился к коню, огладив по могучей шее.