— Бросьте. — Настала моя очередь перебить собеседника. — Между Баратеонами из Штормового Предела и Мартеллами нет ни противоречий, ни вражды. Хотите предъявить за прошлое? Спрашивайте тех, кто творил историю, а не тех, кто её учит.
— А Вы и вправду не так просты. — Довольно улыбаясь заключил Оберин. — Богами клянусь, Вы бы понравились моему брату — он такой же любитель выдержанных слов и поступков.
— Дорну повезло с таким правителем. — Не мог не вставить свои пять копеек.
— Вы даже не представляете насколько. — Неожиданно мрачно ответил Змей, однако быстро вернул себе бодрый настрой. — А Вы, как я погляжу, не особый любитель охоты, в отличие от супруги. Я и представить не мог, что кто-то к северу от Красных гор в состоянии позволить своей жене участвовать в охоте, да ещё и в мужском костюме.
— Пребывание при дворе короля Роберта очень быстро меняет отношение к таким забавам. — Быстро нашёлся с ответом. — А что касается моей супруги, то почему бы и нет? Кто скажет слово против? У нас столь короткая жизнь, зачем её тратить на бессмысленные запреты? Тем более, что вскоре леди Баратеон придётся позабыть об активных забавах… пусть веселится пока есть время.
— Вас можно уже поздравить? — Удивлённо воскликнул Оберин.
— Преждевременно. — Успокоил дорнийца, примирительно улыбнувшись. — Скажем так, это лишь голос моего сердца.
«И опыт предыдущих браков в прошлой жизни».
— Видимо, сердце у Вас очень чуткое. — Приняв мои доводы улыбнулся Змей. — Рассчитываете на мальчика?
— Воля Богов. — Сокрушённо ответил.
— Боги подарили мне восемь дочерей, лорд Ренли! — Весело продолжил Оберин. — Восемь девочек и ни одного мальчика!
— Может плохо искали? — Серьёзно и без толики издёвки предположил.
— Нет, — загадочно и самодовольно зашептал Красный Змей, — если бы у меня был сын, о нём бы уже прознали все семь королевств, и не я, а он бы ко мне пришёл, требуя своего по праву.
Интересно, что может требовать бастард? Дорн — загадочный край.
— Вы — хороший отец, принц Оберин. — Неожиданно для меня самого сорвалось с губ. — Любите своих детей, заботитесь о них, делитесь своими знаниями и опытом. Подобные качества для благородного человека, к сожалению, большая редкость. Для большинства дети, особенно девочки, всего лишь ещё один ресурс, инструменты, а порой и конкуренты. У моего старшего брата множество достоинств и недостатков, но отец из него… не очень хороший. Сколько бастардов Баратеонов бродит по этой земле? Сколько из них влачат жалкое существование или нуждаются в помощи и защите? Порой очень горько осознавать, что одним детям всё, и тепло и ласка, а другим огрызки и лохмотья.
— Так было, есть и будет, лорд Ренли. — Серьёзным тоном и без насмешек ответил принц. — Что в Семи Королевствах, что в вольных городах. От нас чудовищно мало что зависит… я бы отдал всё, чтобы оказаться в один момент в нужном месте и в нужное время. Успеть, но…
Оберин заскрипел зубами, а его глаза натурально налились кровью и гневом. Отвернувшись, он долго всматривался в лесную чащобу, явно успокаивая свой норов, в чём я ему не мешал, терпеливо дожидаясь, когда Красный Змей остынет.
— Вы понравились моим девочкам. — С ещё одной неожиданной темы возобновил нашу беседу дорниец, вернув себе добрый нрав… или успешно сделав вид, что вернул. — Тиена и вовсе в восторге, только Вас и обсуждают, выпрашивая у вашей жены подробности и детали… будьте осмотрительны, лорд Ренли — дорнийки имеют жуткую привычку добиваться желаемого.
— И Вы так просто к этому относитесь? — С трудом выдавил из себя фразу, не ожидая такого резкого захода. Особенно относительно Аши.
— Это их жизнь, лорд Ренли. — Оберин лишь пожал плечами на мой вопрос. — В этом мире так мало радости и я дал им всё, чтобы они справились с её трудностями. В обиду они себя не дадут…
«А меня?» — чуть было не воскликнул, но сдержался.
В этот момент наш разговор оказался прерван счастливой и извозюканной в грязи и листве Ашей, что на полном ходу приближалась к нам, одной рукой придерживая притороченную к крупу и заливающую его кровью среднюю тушку кабанчика. По ходу, меня вновь будут уговаривать на шашлык.
Впрочем, сам виноват, новатор хренов…
Арианна, сколько себя помнила, завидовала кузинам. Не их мнимой воле, свободным нравам, яркой внешности или пылкости характера. Нет, о чём о чём, а принцесса мечтала о любви, не платонической, а… семейной. Всегда с трепетом, грустью и белой завистью она наблюдала, как Оберин печётся, милуется и обучает своих дочерей. Наставляет по жизни, поддерживает в печали, помогает в трудностях и радуется успехам. Сама Арианна, любви отца и матери, так и не познала.