Штормовые Земли встретили их порывистым, шквалистым ветром и грозными тучами, застлавшими собой горизонт. Редкое… исключительное зрелище. Даже в чертогах своей богатой событиями памяти Тарл не мог отыскать подобное такое буйство стихии. И оно всё нарастало, словно сама земля встречала своих хозяев… или, скорее, владыку. На глазах окружающих с развивающимися на ветру угольно-чёрными волосами Ренли буквально расцвёл, полнясь жизнью, энергией и задором, пока остальные жались к походным очагам и кострам, а Тарл… с новой силой стал чувствовать на себе всё более и более возрастающее внимание. Словно кто-то могучий, властный и жёсткий, раздумывал и пристально разглядывал вторженца… именно так — «вторженца». Крепло и осознание, что чем ближе твоя фигура с Баратеоном, тем менее придирчив и суров в своей оценке этот незримый наблюдатель.
Путь каравана ускорился и уже спустя несколько столь длинных дней они оказались у стен Штормового Предела… замка из его видений. Величественная цитадель возвышалась тёмной громадой над округой, увенчанной грозами, а у её подножия своего хозяина дожидалось войско. Да какое! Тысяча латных всадников в воронёных доспехах и с длинными копьями, гордо устремлёнными в небо, производила грозное и гнетущее для гостей впечатление. Здесь, у Штормового Предела гостей приветствовало войско, с которым на островах сравниться никто не в состоянии. Тарл даже не уверен, есть ли на Железных островах вообще столько лошадей… даже не боевых, а хоть каких-нибудь. Ренли Баратеон продемонстрировал всем окружающим свои возможности и теперь даже сомневающиеся железнорожденные смотрят на молодого зятя лорда-жнеца с гораздо более выраженной заинтересованностью и алчностью…
Тем временем, перед ликом старого, но не сломленного годами и тягостями как жизни, так и последних недель, человека расцветало буйное пламя нового дня. Солнце вырвалось на свободу, заиграв яркими лучами и искрами в пляске волнующегося моря и, наконец, добравшись и до смуглого и морщинистого лица жреца, покрыв того своим светом. Новый день окончательно вошёл в свои права. Новый… и последний для Тарла в этих краях. Все ритуалы совершены. Клятвы даны, а обеты принесены — железным лордам пора покинуть это суровый и негостеприимный, в отличие от своих владык, край. И, стоит отметить, что сделают они это с огромным облегчением.
— Учитель… — рядом раздался тихий, но уверенный голос Альвина. — Уже рассвет, нам пора.
Вотчина Штормового Бога произвела неизгладимое впечатление на всё ещё цепляющееся за авторитет учителя сознание молодого последователя. Именно так! И Альвин был не одинок в этом. Всё обывательское, «мирское» понимание веры в Утонувшего строилось на противостоянии с его злейшим врагом — со Штормовым Богом, который в своей неистовой злобе насылает на людской род штормы и бури. А железнорождённые, в своих глазах, тем в первую очередь и отличались от «зелёных», что умели этому противостоять. Но оказавшись здесь, в самом настоящем сердце бури, эти некогда столь уверенные в себе и высокомерные гости, как лорды, так и простые воители, узрели нечто иное. Бурю и шторм, которую не преодолеть, не пересилить, не обхитрить и не переждать. Всё, на что была способна его паства, так это сбиться тесным кругом и под раскатистый смех Баратеона и прочих штормовых лордов, выросших в этих землях, пить подогретое вино со специями, вздрагивая каждый раз от громового набата. И казалось, что чем яростней бушует шторм за стенами замка, тем громче смех его владыки.
Железнорождённые всегда относились с улыбкой к легендам о Дюрране Богоборце и его противостоянии с Богом моря и Богиней ветра. «Подумаешь» — думали они! железнорождённые борются с ними каждый день! И что в этом такого героического? Так думали и смеялись лорды и простые воины с Железных островов, отпуская ехидные тосты в честь потомков Богов… до тех пор, пока не оказались здесь, в Штормовом Пределе, замке с которым не сравниться ни одна обитель на Железных островах, да в окружении бури, которую не видывал ни один моряк. Тарл чувствовал своей душой, как сердца его соплеменников начали охватывать тихий страх и неистовая набожность. Столько, сколько железнорожденные молили Утонувшего о спокойной погоде в Штормовом Пределе, они не молились никогда. Им было страшно. Страшно предстать перед ликом столь чудовищной стихии, что и не собиралась ослабевать свою хватку.
— Слава Утонувшему, мы вскоре покинем это проклятое место. — Быстро, едва слышно прошептал Альвин, но Тарл расслышал. Заметив это, Альвин смутился. — Кхм… простите учитель.
— «Проклятое»? — Трижды Тонувший искренне удивился, находя такое поведение ученика крайне непривычным. Альвин в этой поездке не был многословен и от громких суждений воздерживался.