– Они не съедены, понимаешь? – Зеленые глаза Руты были широко распахнуты. Йонас отчетливо видел алые полоски капилляров в уголках. – Они просто растерзаны. Словно… кто-то намеренно убивает их.
Повисла тишина, и Йонас, оглядев комнату, поджал ноги. Из-за печи вдруг не мог появиться медведь, он понимал это, но сердце часто стучало в груди, а удушающий страх подступал новой волной.
Медведи не охотились ради наживы, просто не могли. Звери подчинялись только инстинктам. И того, о чем говорила Рута, не могло быть.
– Ты уверена в этом?
– Я не была. Ты сам понимаешь, что такое звучит… – Она задумывалась, выбирая слова. – Странно. Но это правда. Трупы почти целые. У них распороты животы, но ни рога, ни мясо, ни шкуры не тронуты.
Йонас сглотнул. Тонкие темные волоски на руках поднялись, и ему захотелось, чтобы Рута улыбнулась. Рассмеялась и призналась, что разыграла его. Но бледное и испуганное лицо не оставляло ни шанса.
– Может, это был не медведь, а кто-то из охотников? Ведь не всем разрешено стрелять дичь в лесу, а после появления таинственного убийцы никто не обратит внимания на мелочи вроде пары убитых оленей.
– Мне бы очень хотелось тебе верить, Йонас, но есть еще кое-что.
Свеча, стоящая на окне, вздрогнула и погасла. Йонас резко поднялся, схватившись за нож на поясе.
– У тебя есть огниво? – В полутьме он почти не видел Руту, но ее голос звучал успокаивающе. – Мое далеко.
– Да, я сейчас.
Каждый шаг в темноте теперь казался смертельно опасным. Йонасу не хотелось смотреть в окно. Темнота могла скрывать в себе что угодно. Например, медведя – огромного зверя, задирающего оленей ради забавы. Мог ли такой напасть на человека? Йонас не знал. Не знал и от этого боялся еще больше.
Он зажег свечу и перенес ее на стол. Блики от пламени не полностью освещали Руту, и сейчас она казалась совсем юной, немногим старше Олененка. Растерянная и беззащитная, она выглядела как никогда женственной. Йонасу внезапно захотелось ее обнять, но он сдержал себя.
– Ты сказала, есть еще что-то?
– Да. Сегодня я встретила охотника, Юргиса. Ты вряд ли его знаешь, он еще совсем молодой. Он специально шел, чтобы предупредить меня.
– Предупредить о чем?
– О звере. Я еще никогда не видела настолько испуганного человека. Он обещал, что больше никогда не вернется в лес.
Йонас скрестил руки на груди. Королевские охотники славились своей смелостью, сбежать вот так было большим позором. Он не мог даже представить, что могло подтолкнуть Юргиса на такое.
– Он видел его, Йонас. Видел лишь раз. Они охотились с другом, когда это случилось. Юргис сбежал. Сам не помнит, как это вышло. Очнулся уже в деревне.
– А друг? – почти шепотом спросил Йонас. Он не был уверен, что хочет знать ответ.
– Он не вернулся. Его нашли сегодня утром. Со вспоротым животом.
Йонас вздрогнул от громкого треска за спиной и медленно обернулся. Встретить опасность лицом к лицу он боялся немногим меньше, чем быть атакованным со спины. Неизвестность пугала его, даже когда речь шла не о звере в лесу.
Он выдохнул с облегчением: ветка засохшего дерева треснула и надломилась. Но неприятное ощущение не оставляло. С тех пор как Рута рассказала ему о звере, он жил в вечном страхе. Дружелюбный лес, который Йонас прежде считал домом, грозился стать его могилой.
Охотник крепко сжимал небольшой желудь в кармане. Олененок давно намекала на то, что приходить в гости без подарков неприлично, но он не знал, чем можно ее удивить. Юная и подвижная, она совсем не походила на сверстниц. Щеки горели румянцем, а от бесконечного потока догадок голова шла кругом.
Вначале Йонас подумал, что Олененок может быть пропавшей принцессой, но с каждым днем сомнения все больше одолевали его. Она не была обучена манерам, никогда не упоминала о замке и даже не знала имен бывших короля и королевы.
И несмотря на все это, охотник решил продолжать наблюдать. Кем бы ни была Олененок, от ее истории веяло тайной, и Йонас не мог пройти мимо. Да и теперь появился лишний повод заглядывать в дом Руты. Если прежде она могла не впустить его, то Олененок не упускала возможности увидеться с ним и смело распахивала двери. Рута уступала. Йонас впервые видел ее такой мягкой, и порой ему казалось, Олененок действительно приходится ей если не родной дочерью, то племянницей. Рута не рассказывала ему о своем прошлом, а он не настаивал. Но она не всегда жила в лесу, да и давно уже не была юной.
Когда Йонас вышел к поляне, на которой стоял дом Руты, былые страхи показались ему глупыми и наивными. Весеннее солнце, теперь уже совсем теплое, играло на чистых, вымытых окнах. На веревках было развешено белье. Йонас пригляделся, надеясь увидеть среди платьев и платков ночную рубашку Руты.
Иногда он представлял, как Рута распускает тугие косы, волосы спадают по плечам, а сквозь тонкую ткань сорочки проглядывает грудь. На бледной коже лесничей выделялось несколько родинок, и он желал узнать, есть ли на ее теле другие особенности.
